Скучаю по тебе до безумия. И почему я не догадался попросить тебя встретиться со мной в Уиннетке, когда навещал своих стариков? Мы могли бы взять у отца машину и доехать до Ниагарского водопада. В этом мире никогда не знаешь, что может случиться в следующую минуту.
Скучаю по тебе, милая.
Люблю, люблю, люблю.
Джо».
«Поезд до Сидар-Рапидс, 23 июля 1944 года
Джо, любимый!
Твои слова согревают мне сердце и заставляют его петь. Может, это и прозвучит излишне слащаво, но именно так и должна говорить любовь.
Я тоже тебя люблю. Я полюбила тебя с первого взгляда. Мы потеряли уйму времени, но теперь я твоя, а ты мой.
Ниагарский водопад! Ах, Джо! Я так счастлива!
Я только что закончила выступать в Омахе с Дороти Той, с первой и единственной китайской Джинджер Роджерс. Я тебе когда-нибудь говорила, что она — мой кумир? Когда-то я смотрела фильмы с ее участием в Плейн-Сити. Ее партнер Пол Уинг был призван в армию четыре месяца назад и сейчас воюет в Европе в танковых войсках, поэтому Дороти пригласила сестру составить ей компанию в „Китайском рагу“. Я сказала ей, что хоть мы и не встречались, но жили в Сан-Франциско в одном доме. Надо было ей рассказать, что она меня вдохновляла все эти годы. Она милейшая женщина! Это она посоветовала мне включить в мой номер пару песен и несколько слов. Так что теперь мое выступление начинается так: „Я приехала из такого маленького города, что там не было своего китайского ресторана“. Это веселит публику.
Вот я тут болтаю без умолку, а мне больше всего хочется поцеловать тебя и сказать, как сильно я тебя люблю.
Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ!
Думаю о тебе каждый день.
С любовью,
Грейс».
«Поезд до Сидар-Рапидс, 23 июля 1944 года
Дорогая Элен!
Джо любит меня, а я люблю его. Вот только я не до конца честна с ним. Он не понимает, на что похожи эти гастроли.
Большую часть времени я совершенно одна, переезжаю из клуба в клуб, из города в город, иногда выступаю возле военных баз. Я встречала множество Девушек Победы, готовых отдаваться любому военному. Я не имею с этим ничего общего, но боюсь, что Джо начнет воспринимать мои занятия именно в таком свете.
У меня почти нет друзей, зато много свободного времени, которое я трачу на чтение журналов и кино. Реклама призывает женщин трудиться на благо страны, в то же время оставаясь женственными, ожидая возвращения своих мужчин. Неужели эти журналисты не понимают, что мы меняемся?
Я смотрела фильмы, которые превозносят храбрых вдов. Если, не дай Боже, что-нибудь случится с Эдди, я знаю, что ты будешь сильной и храброй. Вот только что будет с твоим исстрадавшимся сердцем? Об этом создатели подобных фильмов не подумали.
А еще тут ведется борьба с Девушками Победы. Борцами выступают мужчины из Вашингтона, что довольно подло с их стороны. Женщин, таких как мы, работающих в клубах и барах и ухаживающих за нашими солдатами, обвиняют в проституции. Мы, оказывается, устраиваем оргии. Уму непостижимо! Раньше к нам относились иначе. Мне от этого ужасно противно.
По слухам, одна Девушка Победы за ночь вступает в связь с пятьюдесятью или более мужчинами! А эта статья в „Лайф“, ты ее видела? Автор пишет, что одна заразная Девушка Победы может причинить больше вреда, чем взрыв 500-фунтовой бомбы, сброшенной на тренировочный лагерь. Какая несправедливость! И каждый раз, когда я об этом думаю, у меня все внутри переворачивается: можно подумать, ребята-военные здесь ни при чем. Да они же сами все это и инициируют! Ты думаешь, их кто-то в чем-то обвиняет? Нет! Наоборот, им говорят, что им необходим секс, чтобы потом их ничто не отвлекало от службы! А если девушку проверят и найдут у нее венерическое заболевание, то ее могут и задержать. Вот только как надолго? На месяцы? Годы? Так что вот какая у меня новость. И есть еще одна. Я немного соврала, когда писала Джо. Это касается Дороти Той. Да, я наконец-то с ней познакомилась! Рассказав ему об этом, я скрыла, что эта китайская Джинджер Роджер на самом деле никакая не китаянка, а японка. Она как раз выступала с Полом в Нью-Йорке, когда Эд Салливан, журналист, специализирующийся на сплетнях в „Нью-Йорк Дэйли“ объявил об этом во всеуслышание. Ну, выдал ее, короче. Вот она и присоединилась к „Китайскому рагу“, отправившись в турне по городам и весям, где, как она говорит, китайцев и японцев никто и в глаза не видел. Там она просто „азиатка“. Я бы никогда не смогла написать такое Джо, но в то же время я не хочу, чтобы он и меня считал лгуньей, как Руби.
Позвонил Макс, сказал, что ему становится все труднее находить для меня выгодные контракты. Что же ждет меня дальше? Сидар-Рапидс и Де-Моин?
В общем, после того, как я засыпала его вопросами, почему меня мало приглашают, он все рассказал. Оказывается, Джордж Лью оговорил меня не только в гримерках, но и в головных офисах. Я сказала, что ничего не делала, чтобы заслужить эту репутацию, но Макс повесил трубку.
Если я не могу работать в Сан-Франциско и он не может найти для меня контрактов, что же мне делать?
