Нельзя начинать копать колодец, когда ты уже умираешь от жажды, или приниматься шить плащ при первых каплях дождя. Когда мистер Арденн объявил, что покидает Нью-Йорк и едет в Лас-Вегас, чтобы создать самое яркое представление в истории, он предложил нам поехать с ним. Мистер Болл, не желая быть обойденным и, возможно, задействовав свои «связи», о которых ходило так много слухов, предложил вывезти шоу «Китайских куколок» в Лас-Вегас. Это все навело Руби на мысль создать собственное небольшое ревю и попытать счастья в городе азартных игр.
— Я назову его «Руби и танцующие китайские палочки», — сказала она.
Мне она всегда казалась похожей на птицу, и сейчас я поняла, что она скорее не жаворонок, а сокол. Я не могла представить ее себе сбавившей темп или ушедшей на покой. Что же касается Грейс, то Марио, ананасовый принц, недавно приехал из Майами с шубой из платиновой лисы за тридцать тысяч долларов и кольцом и предложил ей руку и сердце. Не сказать, что она была верна ему все это время. То есть, говоря по правде, она просто не любила его, но на этот раз она задумалась над его предложением.
— Нищим не пристало привередничать, — сказала она, от чего мне стало грустно.
Грейс больше не расстраивалась из-за родителей и смогла добиться успеха как артистка, но ей недоставало одного — любви. Казалось, все ее надежды на обретение этой любви увяли, когда с ней порвал Джо.
— Я точно не хочу быть там одна с Марио, — сказала она. — Может быть, вы с Томми присоединитесь ко мне? Ты бы могла заняться недвижимостью.
Это предложение казалось мне прекрасной идеей. Я уже давно занималась вопросами размещения наших артистов, и меня было невозможно провести.
— Через полгода ты уже будешь ездить в собственном «роллс-ройсе». — Это Руби пыталась привлечь меня к своему ревю. — «Маджонги» едут со мной. Разве тебе танцевать с Чан-Чаном не лучше, чем уехать в Майами?
— Я люблю вас обеих, — сказала я. — И хочу быть с вами, но я должна подумать о своей семье.
В начале июня в Нью-Йорк приехали мои родители, чтобы встретить Монро, которого наконец выписали из больницы, и чтобы увидеться со мной, Томми и Эдди. Благодаря новому чуду — пенициллину — моему брату удалось выкарабкаться. Однако он слишком долго болел. Так долго, что успел влюбиться в свою сиделку и жениться на ней, девушке из Индианы, которая по чистой случайности оказалась белой. Ай-ай-ай!
Мама, папа и новобрачные заказали столик в клубе, чтобы посмотреть шоу.
Они сделали заказ и аплодировали в нужных местах. Грейс, Руби, Томми и я то и дело выглядывали из-за кулис, чтобы посмотреть на невестку, которая была белой, как рис, или как там говорят американцы. Мои родители в лучших китайских традициях делали вид, что ее нет за столом. То, что я вышла замуж за Эдди, который тоже в этот момент сидел за общим столом, было шалостью по сравнению с браком с белой женщиной.
Когда закончилось первое шоу, Руби и Грейс переоделись в платья и пришли ко мне в гримерную. Они пообещали быть рядом, когда семья придет поприветствовать меня.
Первым вошел отец, за ним шли все остальные, и комната моментально оказалась забитой до отказа. Эдди выдвинул скамью из-под моего туалетного столика, взял маму под руку и помог ей сесть. Устроившись, она тут же подобрала ноги под себя, чтобы они не были видны.
Отец поздравил нас с прекрасным выступлением, но больше всего он изливался восторгом на мой счет, рассказывая о том, какая из меня получилась замечательная артистка. Может быть, мне и правда удалось взлететь выше брата!
Потом взгляд папы упал на моего сына, и отец замер, увидев, какие светлые у Томми волосы и кожа. Но он решил все равно представить нас друг другу с новым членом семьи. Закончил он свою речь словами:
— А вот это Мэриан Ливли…
— Папа, ее теперь зовут Мэриан Фонг, — перебил его Монро.
В знак защиты он обвил рукой талию своей хорошенькой жены и притянул ее поближе. Он был таким худым, что казался еле живым, но все равно лучился счастьем.
— Она теперь твоя невестка.
В образовавшейся тишине неожиданно раздался голос мамы:
— Элен, мы хотим, чтобы ты вернулась домой. Мы хотим воссоединиться и с Эдди, и с нашим внуком.
— Да, пора тебе уже завязывать с такой жизнью, — согласился отец. — Негоже мужчине уезжать далеко от дома, если его родители все еще живы.
Может, он и пытался изобразить щедрость и прощение, но его слова были мне как гвозди, вбиваемые в глаза.
— Я не мужчина. Я всего лишь дочь, хуже того, вдова, как ты всегда подчеркивал.
— Ну а раз ты дочь, то ты должна быть благодарна за то, что мы хотим, чтобы ты вернулась домой! — огрызнулся папа. — Это наша возможность снова стать одной семьей, жить одним домом…
— Я согласна с отцом, — проговорила мама. — Ты же не можешь провести свою жизнь, припудривая зад какой-то женщине и танцуя. Когда у тебя есть ребенок, ты не можешь вести кочевой образ жизни.
В том, что сказала мама, была своя логика. Но потом к ее словам присоединился отец.
— Ты должна быть достойной матерью для Томми. Да, возможно, ему было бы удобнее в другой семье. Он полукровка, но он хотя бы твой сын.
