Отец обернулся на звук незнакомого голоса, который принадлежал моему мужу, и нахмурился.
— Мало того что моя дочь публично обнажает руки и ноги, так она собирается это делать, став мужниной женой? Еще и беременной? Что за человек стал моим зятем, раз он позволяет своей жене такое неприличное поведение?
— Я веду себя достойно, — сказала я.
Отец резко выдохнул, словно бык, отгоняющий мошкару.
— Я должен был догадаться, что произойдет что-то вроде этого.
— Папа, я вернулась домой…
— Что толку от мужчины-притворщика? — возгласил папа, обращаясь к Эдди. — Если он всего лишь маска, за которой скрываются тайны и секреты?
Да, я напрасно думала, что отец не станет спрашивать людей вокруг, чтобы узнать, за какого человека вышла его дочь. Тем временем он поднял вверх указательный палец:
— Сейчас я расскажу вам, что такое успех.
Монро слегка толкнул меня локтем и состроил мину, как бы говоря: «Началось!»
— Успех складывается из того, чего вам удается достичь в течение жизни, — начал отец. — Вы создаете семью и рожаете детей. Потом они вырастают и начинают заботиться о вас. Когда вы умираете, ваши дети и внуки приносят пожертвования, чтобы вам было хорошо в мире мертвых. А вы будете это делать для меня?
— Вы хотите знать, сколько денег мы с Элен будем приносить вам каждый месяц? — спросил Эдди.
Отец замер на месте.
— Все мои дети вносят свою лепту в семейный бюджет. Их долг отдавать, а мой — принимать их уважение. Вы будете жить здесь, а вскоре вас станет трое, и мне надо будет кормить всех троих. Такова традиция…
— Мы с Элен не придерживаемся традиционных укладов, — перебил его Эдди.
— Вам придется их уважать, если вы хотите здесь жить.
— Мы не хотим здесь жить. — Эдди обвел взглядом всех мужчин, собравшихся за столом, затем его глаза встретились с глазами отца. — У меня будет достаточный заработок, чтобы содержать семью, и очень скоро мы от вас съедем. Из уважения к вам мы все же будем каждый месяц присылать вам деньги, но не ожидайте, что мы будем весь свой заработок отдавать вам.
Ну что же, посмотрим, что из этого получится…
Женщина постоянно меняется. Боль и неудачи действуют на наше мировоззрение так же, как радость и успех. И люди, окружающие нас, в любой момент могут оказаться нам друзьями, соперниками или врагами. Да и сами мы можем быть щедрыми и ядовитыми, любящими или язвительными, надежными или подлыми.
Мне было о чем сожалеть, размышляя о прошлом. Держа наши с Джо отношения в секрете от Грейс, я убеждала себя, что так лучше, потому что знала, как больно ей будет, узнай она правду. Я и сейчас считала, что намерения мои были благими, но мое поведение в ту ночь было непростительно жестоким. Решив преподать ей урок взросления, я забыла, что друзья не устраивают друг другу подобных испытаний.
Теперь, сидя в незаметном углу главного зала «Запретного города», я наблюдала, как Грейс, Элен и Эдди идут через фойе в гримерные, и пыталась угадать, с какими лицами поприветствуют меня друзья. И какое лицо покажу им я. Я знала, что сильно изменилась за это время. Изменились ли они?
Спустя несколько минут они появились на танцполе уже в костюмах. Чарли вышел из кабинета и поприветствовал их как пропавших и вновь обретенных детей, как будто их розыск и возвращение были его собственной идеей.
Друзья заняли свои места на сцене, и оркестр заиграл. Танец завершился великолепным жестом: Эдди закружил Грейс и Элен так, что подолы платьев улеглись облачками вокруг их ног.
— Не понял, — сказал Чарли, когда смолкли последние ноты, а Грейс с Элен поднялись на ноги.
Эдди старался не терять энтузиазма.
— Это шикарный номер! Он уникален.
— Ну да, уникальности у него не отнять. Вот только он сомнительный, и мне это не нравится. Ладно, новобрачных я разделять не стану. Грейс, одна из «пони» вчера вечером загремела в больницу с аппендицитом. Можешь занять ее место.
Грейс выглядела так, будто ей влепили пощечину, но, казалось, в ней не осталось ни капли воли, чтобы дать сдачи.
— Я не знаю программы, — вяло возразила она после долгой паузы.
— Даже в худший из своих дней ты танцуешь лучше остальных. И пятьдесят долларов в неделю — это больше, чем ты получала до отъезда.
— Но это намного меньше того, что ты мне обещал…
— Как одной из «Китайских танцующих влюбленных», — перебил ее Чарли. — А сейчас — марш переодеваться! — И он оттолкнул стул от стола, чтобы встать. — Рад снова видеть вас троих здесь.
— Я поставил этот номер, и он хорош. — Эдди отказывался сдаваться.
Чарли проигнорировал его усилия.
— Приходите ко мне, когда решите, что будете делать дальше, и мы обсудим детали.
Когда он вышел, Эдди повернулся к Элен и Грейс.
— Ну, хотя бы мне не придется больше поднимать вас обеих на руки, коровы, — горько бросил он.
Я прекрасно понимала, что творится у него в душе. Эдди лишился иллюзий. Но ведь и девушкам было нелегко. Я слышала, что Элен и Эдди поженились — смешно, конечно, но, значит, ей придется расхлебывать последствия разочарования, как и всем женам. А Грейс просто вышвырнули из их тесной компании.
