– Бирки поменять в багажном отсеке просто, что Аня сама и сделала. Но как получить чемодан в Майами? У экипажа отдельный выход. Не думаю, что они хотели убивать. Достаточно было, чтобы Евсюкову отправили в больницу после самолёта. Когда она начала приходить в себя, у них уже не было выбора. Петрова, скорее всего, и не врач. Бинтовала как-то неумело.
– Как в этой истории оказался Зотов?
– Ты посмотри на него. Нос деформирован, коренаст, кулачищи. Типичный боксёр. Многие из них сейчас в бандитских бригадах. Чего ему не согласиться. Его использовали втёмную. Бирки-то Зотов перевесил, но сделал это после Ани. Так что в Майами он получил бы чемодан не Евсюковой, а Петровой.
– Зачем Аня на тебя напала?
– Разнервничалась, когда мы начали следствие. Не ожидала такого поворота.
– Аня и Петрова надушились, чтобы чувствовать себя комфортно, а получилось – дали улики. Губит вас, женщин, стремление быть всегда красивыми..
– Ну это когда как, Витя!
Изначальный огонёк в душе разгорается не сам по себе, его зажигают. С этой мыслью Дмитрий открыл дверь кабинета и замер. Сквозь гам он расслышал:
– Что за красавчик нарисовался?
Вопрос оборвал размышления о том, что если гаснет в человеке огонь, то значит, кто-то его тушит.
– Здра…
Сзади толкнули.
– Чё встал?
Громила, которому Дмитрий был по грудь, бесцеремонно снёс его в сторону, сдвинул стол и ринулся вглубь класса.
– Здравствуйте, я ваш новый учитель информатики. Дмитрий Ильич.
Когда на тебя обрушиваются взгляды полусотни незнакомых глаз, то невольно видишь себя со стороны. Невысокий, чернявый, недалеко ушёл от пацанского возраста – отметила мужская половина, вернее, треть 10 «Б» класса. «Костюмчик новый, ништяк. Глянь на оттенок, неудачный. Синеватый. Смахивает в нём на наших мальчишек», – зашептались девчонки. Полетели записки: «Хе, очки круглые, длинные волосы. Самый шик. Прошлого века».
Записывать тему урока Дмитрий не стал. Чтобы не упускать инициативу и не поворачиваться спиной.
– Давайте знакомиться.
Он открыл журнал.
– Амбаренко!
За последним столом заёрзал тот самый громила, изображая приподнимание своей туши.
– Быков!
Урок входил в своё русло. Но радоваться не пришлось. Дошёл до Далиловой Ксении и понял: зря затеял перекличку. Как ни старался, а вышло ожидаемое:
– Давивова!
Выстроенный порядок рухнул. Быков, тощий задохлик, дотянулся до спины соседа покрасневшей Ксении.
– Давай, Вова, дави её!
– А-ха-ха! – разнеслось по коридору. – Дави, Вова, дави!
Далилова, сидевшая в самом центре, повернула голову налево. И тот, кто натыкался на её взор, смолкал.
Не дожидаясь, когда она заткнёт правую половину, Дмитрий подался к гогочущим с распростёртой пятернёй.
– Виноват.
Те стихли.
– Есть за мной грешок. Иногда не выговариваю некоторые буквы и цифры. А кто без греха у вас? Дайте посмотреть.
В наступившей тишине головы повернулись к маленькому пухляшу. Тот устремил взор в окно.
Когда закончилось знакомство, Дмитрий улыбнулся.
– А теперь, – сказал он, – посмотрим, как вы выговариваете свойства авгоритма. Прошу к доске…
Свойства алгоритма знали хорошо. И Дмитрий обрадовался, что урок закончился благополучно. Но перемена!..
В коридоре его догнали две сестрички-близняшки.
– Дмитрильич, Дмитрильич! Там мальчишки! Дерутся!
Дмитрий ворвался в класс. В угол зажали пухляша, причём не только пацаны. Двое крепких держали за руки, третья под улюлюканье расстёгивала брюки дёргающегося мальчишки. Ещё один готовился фотографировать и кричал:
– Праведникам не место в нашей стае!
Деваха с колечком в носу не отставала:
– Слышь, ушлёпок, сейчас подрочишь на камеру! Иначе – уроем!
Рядом молча стояла Далилова.
Он подскочил к клубку тел.
– Стоять!
Никто не обернулся. Учитель дёрнул одного. Тот, не глядя, пихнул локтем. Вот этот локоть и перехватил Дмитрий, приподнял, оттолкнул драчуна прочь. Другой – повернулся, уставился расширенными зрачками. Пахнуло потом и душком жжёной травы. Дмитрий увернулся от надвигающегося кулака, принял вытянутую руку, завёл за спину. От прозвучавшего возгласа: «Атас! Красавчик!» – искажённые гримасами рожи преобразились. По ним прошлись платочки. Привычным жестом школяры поправили сбитые набок чёрные узкие галстуки. Класс опустел.
Дмитрий задержался. Чёрт! Самое начало – и конфликт. А зрачки ученика, запах? Признак наркоты? «Показалось», – оборвал он опасения.
Прошла неделя. Подозрение, возникшее в первый день, не исчезло. Находило подтверждение.
Сегодня – практические занятия на компьютерах. Указывая ошибки программ на экранах, учитель порой наклонялся так, что едва не касался лиц учеников. То у одного, то у другого Дмитрий ощущал сладковатый запах. Особенно дурманящим он был у тех, кто перед этим отпрашивался в туалет.
Идея просмотреть записи видеокамер пришла позавчера. Но её отвергали охранники лицея, мол, не положено. Сегодня он дождался вечера, когда дежурил добродушный Петрович.
Пожилой и неторопливый Петрович настроился в тот момент на спокойный отдых перед экраном телека.
– Тебе-то, Ильич, зачем это?
