—
С такими мыслями я заехал в гараж и, подставив под двигатель и радиатор, тазы, открыл краники слива воды.
На следующий день все произошло, как я надеялся, с утра мы отправились с Миллером в Караганду уже на «Волге».
По расчищенной трассе можно было держать скорость под сотню, но я не рисковал и ехал не больше восьмидесяти.
— Александр, послушай, — неожиданно обратился ко мне директор. — Мне вчера Айдын Агаевич позвонил, поставил в известность, что ты согласился дежурить на скорой помощи, спрашивал, не буду ли я возражать.
— Ну, да, было такое дело, — подтвердил я. — Уговаривал усиленно, пришлось соглашаться.
Уточнять, по какой причине согласился на эту работу, я не стал. Но тут Рудольф Августович меня удивил.
— Знаешь, — задумчиво сказал он. — В принципе, я был бы не против, если бы ты перешел работать постоянно на машину скорой помощи. У нас там текучка жуткая. Никто идти туда не хочет из-за зарплаты.
— Тогда чего же меня вы уговариваете идти на сменную работу с невысокой зарплатой? — буркнул я.
В ответ Миллер доброжелательно заметил:
— Ну, заработок в амбулатории у тебя будет, пожалуй, на треть выше, чем сейчас.
Мы ехали молча еще несколько километров, когда он решил прояснить ситуацию:
— Понимаешь, Федя Кёлер, сын моего старого приятеля. Тот мне звонил сегодня, просил, чтобы не ломали парню жизнь, он надеется, что если Федор будет под ежедневным контролем, то перестанет напиваться.
Так, что если ты согласишься перейти в амбулаторию, то я приму Кёлера своим водителем. Посмотрим, может, из этого получится что-то толковое.
Правда, особой уверенности в голосе директора не прозвучало.
Вскоре мы въехали в город. Пока Миллер ходил по своим делам, я слушал Маяк на средних волнах и сидел в раздумьях.
Опять жизнь меня ставит перед выбором. Как бы не пытался уйти в сторону, все равно снова и снова попадаю ближе к медицине.
— Ну, что надумал? — спросил Миллер, когда ближе к вечеру мы направились в сторону дома.
— Ладно, Рудольф Августович, уговорили, согласен на перевод.
— Вот и отлично! — воскликнул тот, не скрывая удовлетворения. — Завтра заберешь трудовую книжку с приказом о переводе в амбулаторию.
Помедлив, он добавил:
— Не исключено, что Кёлер снова проштрафится, тогда снова возьму тебя на работу.
О своих мыслях благоразумно сообщать не стал. В принципе для меня изменится немногое. Разве что график работы. А так, машины были на совхозном балансе, ремонтировались в совхозном гараже, ну и зарплата слегка увеличится за счет ночных и возможной переработки часов.
Зато завтра не нужно думать, как присобачить вентилятор от печки Москвича в потрепанный директорский газик, пусть им теперь Федя Кёлер занимается.
За ужином о своей новой работе я особо не распространялся, и к восьми часам вечера отправился в амбулаторию.
В здании тускло светились два окна, шоферской, и кабинета где отдыхали дежурные фельдшера.
Когда я, отряхиваясь от легкого снежка, зашел в шоферскую там находился уже знакомый мне Вайсман и молодой тщедушный паренек в белом халате.
Они смотрели телевизор и негромко переговаривались на немецком языке.
— О, а вот и смена подошла! — воскликнул Вайсман уже по-русски. — Знакомься, это Михаэль, наш санитар, ну, а меня Акселем родители назвали.
Когда мы поздоровались, водитель повел меня в гараж.
В небольшом кирпичном гараже, сделанном с немецкой основательностью на двух смотровых ямах стояли два уаза буханки. Но самое главное в гараже было тепло.
Мое настроение сразу взлетело вверх, о таком подарке я и не мечтал. Идя на новую работу, я в мыслях уныло представлял, как встаю по ночам и прогреваю машину, чтобы не замерзла вода, и в любой момент можно было завести УАЗ и поехать на вызов.
— А то! — гордо сказал Аксель — У нас в амбулатории своя котельная, заметил, наверно?
Котельную то я заметил давно, но почему-то считал, что гараж она не отапливает.
Я посидел в обеих машинах, на всякий случай завел их. Проверил под насмешливым взглядом Вайсмана уровень масла, и палочкой уровень бензина в баке.
