Убрав электрокардиограф, она начала набирать в шприц магнезию и одновременно мотнула мне головой в сторону двери, мол, сделал дело, давай на выход.
— Может, стоит дать больной таблетку раунатина? — робко предложил я, встав со стула и держа в руке флакончик с таблетками. — Хуже ведь не будет.
— А, действительно, давай их сюда, — буркнула фельдшер и забрала у меня флакон.
Выйдя из дома, я с удовольствием вдохнул свежий воздух. После душняка в комнате он показался необычайно бодрящим.
Я даже сразу не полез в машину, а походил по расчищенному от снега двору.
Лишь когда кончики ушей начал пощипывать мороз, забрался в кабину и, заведя двигатель, включил печку.
Первым из дома вышел Михаэль, он принес укладку и электрокардиограф и забрался в салон.
Когда он открыл окошко и просунул голову в кабину, я спросил
— Ну, как там больная?
В ответ Михаэль разразился целой речью.
— Ты понимаешь, эта бабка, Зеланд, вызывает нас постоянно. У нее давление всегда высоченное и ничем не сбивается. Приходится её в больницу везти. Там её уже отлично знают и заставляют пить таблетки при медсестре.
Два-три дня и давление у нее нормализуется.
После выписки она таблетки специально не пьет и недели через две у нее опять гипертонический криз. А магнезию ей хоть делай, хоть нет, как мертвому припарки.
А сегодня, представляешь! Гроссман ей дала таблетку, а потом укол сделала. И сейчас у нее давление, как у молодой.
Тут Михаэль ехидно засмеялся.
— А она уже вещички в больницу собрала, хрен ей, а не больница!
Еще через пять минут к нашей кампании присоединилась фельдшер. Видно было, что ее распирает от желания поделиться впечатлениями от оказания помощи бабушке Августе Зеланд, но с кем делиться? С санитаром и водителем?
Так, что она оставила свой рассказ до встречи утром с коллегами.
На третьем вызове Гертруда Карловна не задержалась, быстро разобравшись с температурящим ребенком.
Когда в первом часу ночи мы добрались до амбулатории, машину в гараж я поставил только после того, как фельдшер позвонила в диспетчерскую и оттуда сообщили, что вызовов пока нет.
— Ты случайно не храпишь? — поинтересовался Михаэль, укладываясь на разобранное кресло.
— Вроде бы нет, — ответил я, укладываясь на жесткую кушетку и накрываясь своим полушубком.
Гертруда Карловна отдыхала в одиночестве в своем кабинете, на мягком диване рядом с телефоном.
Но для начала она во всеуслышание пообещала разобраться с сучкой, Алькой Снегиревой, фельдшером, последней пользовавшейся электрокардиографом и прикрутившей к прибору провод заземления в изоляции.
Как ни странно, до утра вызовов больше не было. Я такого не ожидал, обычно в первый день работы на новом месте на меня наваливалась целая куча проблем, а тут, понимаешь, все спокойно.
В общем, сдав машину Сергею Романову, я отправился прямиком в отдел кадров совхоза.
Мадина Ермековна увидев меня, приветливо улыбнулась.
— Александр Петрович, я хоть вас так рано не ждала, но у меня все готово. Получите вашу трудовую книжку и больше не теряйте. — Не удержалась она от подколки.
Я же внимательно прочитал приказ о переводе, проверил оттиск печати и только тогда расписался в журнале о том, что получил книжку на руки.
— Хм, ты прям, немцем заделался, — заметила Ермековна, — Такой же педантичный, от Рудольфа Августовича что ли набрался?
Забрав трудовую книжку, я отправился обратно в амбулаторию. Отдав документы Токишеву, наконец, пошел домой.
Однако меня привлекли крики и смех, доносившиеся с недавно залитого ледяного поля, на котором гоняли в шарик местные пацаны.
Пройдя ближе к краю, я завистливо смотрел, как они раскатывают по льду, ловко перекидывая шарик друг другу.
— Чего смотришь? Хочешь поиграть? — спросил меня знакомый голос.
— Было бы неплохо, — ответил я, с трудом выплывая из воспоминаний первой жизни, когда играл в бенди за университетскую сборную.
Обернувшись, увидел Васька Петрова, слесаря пару дней назад вручавшего мне кувалду.
Сейчас тот задумчиво дергал себя за ухо.
— Слушай, ты серьезно говоришь, или шутишь? — спросил он, о чем-то размышляя.
— Ну, да, — подтвердил я. — Правда, на коньках давно не стоял, надо попробовать.
— Так это здорово! — расплылся в улыбке двухметровый бугай. — У нас через две недели встреча с командой из Темиртау, и как всегда проблемы нарисовались. Ты сам то кем играл в команде?
— Как тебе сказать, — замялся я. — Чаше всего нападающим, иногда в полузащите. А сейчас понятия не имею, как получится, давно не тренировался, дыхалка слабая, вряд ли девяносто минут потяну.
Да ладно, прибедняться, — хлопнул Васек меня по плечу. — Сегодня к семи часам приходи сюда. Электрики, как раз освещение включат. Так, что можно весь вечер играть.
— Так у меня ни формы нормальной нет, ни коньков. — сообщил я.
— Ерунда все это, — заявил Васек. — Идем в контору, физорга нашего найдем, он тебе амуницию подберет. Ну, а вечером посмотрим, какой из тебя нападающий.
