Кочевники гнали невольников. Этих людей захватывали их разбойничьи шайки во время набегов в землях Халибу. Великих землях, протянувшихся, словно в бесконечность, на юг за рыжими, выжженными хребтами Аталасских гор. Эти просторы были покрыты непроходимыми влажными лесами. Там обитали полудикие племена людей с гладкой, как атлас, светло-коричневой кожей. Их мужчины были сильны и выносливы, из них получались покорные рабы, которых охотно скупали перекупщики на базаре в Салхо. Женщин, славившихся стройностью своих тел и диковатой красотою лиц, поставляли на Царскую Ферму в оазисе Надир. Это был самый большой оазис в пустыне Гезиль. Там, этих женщин, подобно скоту, случали с невольниками, захваченными на Севере. Родившиеся дети, мальчики, воспитывались в особой строгости, из них готовились воины для гвардии царя Халаза. Девочек продавали на невольничьих рынках, самый большой из которых был в славном портовом городе Салхо.
Хмурясь, Калед широко шагал, торопясь миновать загоны с верблюдами и лошадьми, он ненавидел эти выцветшие до белезны верхушки кибиток, этот тошнотворный запах горящего в них высушенного на солнце верблюжьего навоза. Миновав ворота, он вступил в прохладную, пронизанную лишь тонкими золотистыми нитями солнечного света, тень, затаившуюся в замысловатых изгибах узеньких городских улочек.
Высокие глухие стены и низкие двери, ведущие во дворы, затененные жестколистными деревьями. Нависающие верхние этажи домов с узкими окнами. Пряные удушливые ароматы в воздухе. Полутемные улочки. Пустынные, как всегда, в этот утренний час.
Калед шел теперь не спеша вдоль стены, где тень казалась гуще. В утренней тишине почти не слышна была его упругая кошачья поступь. Поэтому он сразу услышал легкие торопливые шаги по каменным плиткам мостовой. И другие, более тяжелые, тоже спешащие. Потом увидел женщину. Она появилась из-за изгиба улочки, шла быстро, почти бежала навстречу ему. Одежды на ней не было. Рабыня: невольники не носят одежду, только набедренные повязки. Но эта женщина была совершенно обнажена. Только на шее широкий ошейник красного сафьяна с серебряным кольцом впереди: знак дома Ховейнов, ростовщиков из рода саринов. Смуглянка со светло-коричневой атласной кожей, молодая, с длинными крепкими ногами. Уроженка земли Халибу. Несет на плече плетеную корзину. Острые груди вздрагивают при каждом шаге, темно-коричневые соски отливают синевой. Калед останавливается, смотрит на нее пристально. Вслед за рабыней из-за угла появляется человек, одетый, как горожанин, в широкую до пят белую рубаху и, сверху, выцветший до голубезны армяк с накидкой, покрывающей голову. Лица его не видно, торчит только черная с проседью борода.
Видеть прохожего в час молитвы необычно. Незнакомец опоясан под широким армяком крепким кожаным ремнем, что тоже странно для простого жителя Салхо; на таком ремне у него может быть подвешен короткий меч. Горожане оружие не носят.
Рабыня замедляет шаг, смотрит исподлобья на Каледа. Глаза у нее большие, черные, как бездна, белки отливают полуденной голубезной неба, тонкие брови выкрашены в золотисто-рыжий цвет. Курчавые тонкие волосы собраны в пучок на затылке, схвачены пестрой лентой. Калед видит, как напряжен ее выпуклый немного живот, покрытый снизу жесткими завитушками волос, выкрашенными, как и брови, в тот же золотистый цвет. Она дышит часто, раздувая ноздри короткого с горбинкой носа. Лицо, словно бисером, усеяно крошечными капельками пота.
В городе Салхо любая рабыня может быть остановлена свободным горожанином, если тот захочет удовлетворить с ней свою похоть. За отказ или сопротивление она будет наказана своим же хозяином. Ее могут остановить в любом месте, и она обязана беспрекословно исполнить желание свободного человека, но лишь один раз. После этого она должна быть отпущена, а тот, кто брал ее, должен заплатить ее хозяину три полновесных золотых марона. Это большая плата. За такие деньги можно купить на рынке молодую еще женщину-рабыню. Поэтому свободные жители города давно предали этот закон забвению. Проще было пойти в какой-нибудь занон, притон для шлюх, и оставить там за ночь десять серебряных койнов, чем платить такие деньги за совокупление с чьей-то рабыней. Найти шлюху можно было и в портовых трущобах. Это стоило еще дешевле, от одного до двух койнов.
– Эй, останови ее! – кричит незнакомец Каледу.
Калед видит, что в руке незнакомца зажат кусок ткани, такой же пестрой, как лента в волосах женщины. Верно, ее набедренная повязка, которую тот успел сорвать с нее.
– Останови и отойди! – кричит незнакомец, – Она посмела мне отказать! Я хочу наказать ее!
Калед видит, как еще больше потемнели глаза женщины. Как загорелись в них гневные янтарные огоньки. Она останавливается и спускает с плеча свою ношу, быстро оглядывается назад.
