Харон. Матушка-царица, на том берегу объявилась какая-то странная личность. Говорит, рекомендации у него от разных влиятельных лиц. Только я его не повезу, дудки! А зовут его, говорит… Хурла-бурла… нет! Херло-трамбо, — кажись, что так! Похоже, он из Аполлоновой челяди. Должно быть, и вправду настоящий поэт, потому как совсем безумный.
Ахинея. Перевези его на наш берег.
Харон. А еще — позабыл тебе сказать, матушка-царица, — новость я слышал: будто тебя повсеместно признали богиней Ума.
Книготорговец. Это старо как мир, мистер Харон. Харон. Ну так я сейчас доставлю сюда эту Херло-бумбу!
Оратор
Панч
Лаклесс. В чем дело, Панч?
Панч. Это кто такой?
Лаклесс. Это оратор, дружище Панч.
Панч. Оратор? Это что еще за птица?
Лаклесс. Оратор — ну, это… как тебе сказать… человек, с которым никто не решается спорить.
Панч. Да ну? А вот мне он нипочем! Волоки сюда вторую бочку! Сейчас мы откроем диспут, я не я!
Оратор. А я нет.
Панч. Тогда мы с тобой разных убеждений.
Оратор. Я знаю — ты и все твое племя готовы сжить меня со свету! Но я не перестану опровергать твое учение, как делал это доныне. Пока я способен дышать, вы будете слышать мой голос. И надеюсь, у меня хватит дыхания, чтобы сдуть вас с лица земли!
Панч. Вот шуму-то будет!…
Оратор. Знайте, сэр!…
Панч. Нет, вы лучше послушайте меня, сэр!
Ахинея. Слушайте, слушайте!…
Панч.
Оратор.
Ахинея. Все напрасно. Я останусь девственницей!
Лаклесс. Итак, милостивые государи, синьор Опера избран архипоэтом богини Ахинеи.
Дон Трагедио.
Ахинея. О да.
Дон Трагедио.
Миссис Чтиво.
Дон Трагедио.
Синьор Опера.
