Софтли. Но я не могу запереться от ее приятельниц! Целый полк женщин выступит против меня за то, что я плохо обращаюсь с женой, и я буду объявлен рогоносцем во всех гостиных и на всех ассамблеях. Такого врага одолеешь только хитростью: я слишком уверен в его превосходстве, чтобы пытаться взять силой.
Уиздом. Благодарение богу, моя жена не такого нрава!
Софтли. Не примите за обиду, дружище Упадом, но ваша жена не так умна, как моя.
Уиздом. И слава богу! Ум — величайшее зло для женщины.
Софтли. Да, мужчине приходится расплачиваться за него дорогой ценой!
Уиздом. Но что вы намерены предпринять?
Софтли. Не знаю. Что-то надо делать, а то мой дом стал похож на казарму. Караульные сменяются день и ночь, хоть поблизости нет иного врага, кроме моей жены, да и та не снаружи, а внутри.
Миссис Уиздом. Вот твои бумаги, моя радость.
Уиздом
Софтли. Какие тут извинения, кузен!
Уиздом. Моя жена будет тебе крайне признательна, если ты посидишь с ней до моего возвращения. Поразвлекитесь партией в пикет[98]. Ты, правда, неважно играешь, но и она не лучше.
Миссис Уиздом. Ему не так-то легко будет со мной справиться. Полагаю, он играет много хуже твоего, а я всегда тебя обыгрываю.
Уиздом. Ну вот и прекрасно, оставляю вас вдвоем.
Софтли. Я плохой игрок, сударыня, но, чтобы занять вас…
Миссис Уиздом
Софтли. Что ж, тогда выбирайте любую другую игру, если только я умею.
Миссис Уиздом. Нет, вы не умеете!… По правде говоря, мне нужно написать письмо в деревню. Надеюсь, вы не взыщете?
Софтли. Что вы, милочка! Я охотно займусь газетами. Вот как раз «Граб-стрит Джорнал»[99], превосходнейшая газета и обычно преостроумная.
Миссис Уиздом. Знаете… когда я пишу, я ужасно неспокойная, мне мешает малейший шум.
Софтли. Молчу как рыба!
Миссис Уиздом. Совестно признаться… но я не могу писать, когда в комнате кто-то есть.
Софтли. Что ж, бывает, каких только нет странностей! Можете отправить меня в спальню, я ведь туда не раз заглядывал.
Миссис Уиздом. Ни в коем случае! У меня там спрятано кое-что, вам нельзя видеть!
Коммонс. Что, дядюшка Уиздом еще не вернулся?
Миссис Уиздом. Меня удивляет, сударь, что, выказав за обедом такую бестактность, вы посмели вернуться в наш дом. Это, по-моему, совершенно недопустимо для человека, собирающегося, подобно вам, надеть рясу.
Коммонс. Можете отчитывать меня сколько угодно, тетушка. Мое правило: пореже встречаться с родственниками, а уж когда я навещаю их, не обращать внимания на их слова. Я заглядывал и к вам, дядюшка Софтли, и встретил там такой же прием. Слушайте, а но распить ли нам бутылочку доброго вина? Я еще не опрокинул с вами ни стаканчика с тех пор, как прибыл в Лондон.
Миссис Уиздом
Софтли. Что ж, я готов осушить с тобой пинту[100], племянничек.
Коммонс. И отлично, пинта — недурное начало для выпивки. А вы не составите нам компанию, тетушка?
Миссис Уиздом. Постыдились бы!…
Коммонс. Не хотите — не надо.
Софтли. Ваш покорный слуга, кузина.
Миссис Уиздом. Надо позаботиться, чтобы нам не помешали.
Рейкл. Эти мужья чертовски засиживаются!
Миссис Уиздом. Если б только муж! С тех пор как он ушел, у меня было еще с полдюжины посетителей. Я думала, вы слышали наш разговор.
Рейкл. Ничего но слышал. Я сидел в другом конце спальни и с увлечением читал «Нравственный долг человека»[101].
Миссис Уиздом. Я гляжу, опасности вас не волнуют, капитан.
Рейкл. Такова моя профессия, сударыня. А к опасностям подобного рода я настолько привык, что просто их не замечаю. Едва достигнув совершеннолетия, я объявил войну всем мужьям на свете.
Миссис Уиздом. Скорее, женам.
Рейкл. Что вы, сударыня! В моем представлении жена — это город, а муж — неприятель, который овладел им. Я пытаюсь вытеснить его оттуда, не для того чтобы устроить резню или пустить красного петуха. Выбив противника из крепости, я мирно вступаю в нее. Итак, сударыня, если вы не возражаете, пойдемте в спальню.
Миссис Уиздом. Зачем? Читать «Нравственный долг человека»? Ха-ха-ха!
