Увы! Я от стыда горю в финале!Миледи Лейс вы лихом поминали!Девицы, жены, вдовы есть на свете,Соединила я все званья эти!Судьбе пришлось меня пребольно высечь:Исчезло все — и лорд и десять тысяч!Я чудненького лорда упустила,Хотя и до того, как изловила!Но если б месяц пробежал медовый,Его застала б я с подружкой новой,А он меня — с любовником-обновой!Но грустно в час томительный и раннийЗабыть свой сон — венок таких мечтаний!Забыть о пьесах, операх, нарядах,О париках мужских и маскарадах!С прелестными мечтами распроститься,С докучливым знакомым примириться!Но все же есть для радости причина:При мне хоть завалящий, а мужчина!Мужчинам доверять не слишком мудро,А вдруг меня он выставит наутро?!Ах! Опорочена афронтом этим,Наверно, заведу я шашни с третьим!Ему скажите, коль искать он станет,Что под вечер меня он здесь застанет!Конец<p><strong>Совратители или Разоблаченный иезуит</strong></p>
<p><strong>ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА</strong></p>Старый Ларун.
Молодой Ларун.
Мартэн.
Священник.
Журден.
Изабелла.
Беатриса.
Монах.
Слуги.
Место действия — Тулон.
<p><strong>ПРОЛОГ</strong></p>Когда б в театре осудили строгоЛюбое исполнение пролога,Мы больше бы не пели, не читалиТот вздор, что прежде нужным почитали.Актер уж не навязывал бы залуСтихи, где складу нет и смысла мало.Ведь нам поэт худой несет товар:Он и потрепан, и линял, и стар.Софизмы эти, шутки и моралиТеперь уж нас порадуют едва ли.По-прежнему трагедия твердит,Что слабым сильный непременно бит,А бедный зритель преспокойно спит!Возможно, вам слыхать пришлось не раз,Что остроумье умерло у нас:Вампиры-критики, подлы и лживы,Поэтов кровь сосут — лишь тем и живы.В истерзанных поэтов сатана,Однако, вновь вдыхает жизнь сполна.И вот они опять строчат прологи,И зрители, поверьте, к ним не строги,Хотя они и жалки и убоги.Всем наплевать, про что в них говорится;Текут они себе — ну как водица!И коли нету смысла в этом деле,Замолкнем мы, пока не надоели!<p><strong>ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ</strong></p>Явление первоеДом Журдена.
Изабелла, Беатриса.
Изабелла. В монастырь?! Ха-ха-ха! Пожертвовать молодостью, красотой!… Ты ведь ничего еще в жизни не видела. Что-то не верится!
Беатриса. Перед богом всякая жертва мала, дорогая Изабелла.
Изабелла. Вздор! Велика богу забота до хорошенькой мордашки — ему помыслы людские важны. Для него и старушка сойдет!
Беатриса. Придет пора — ты еще образумишься и тоже потеряешь интерес к земному.
Изабелла. Не раньше, чем для меня исчезнут земные радости, ну а тогда — не знаю. Готова даже пообещать, что, когда состарюсь и подурнею, составлю тебе компанию. Но свет не опостылет мне, пока я сама ему не опостылю.
Беатриса. Что может прельщать в этом мире разумную женщину?
Изабелла. О, мало ли что? Выезды, карты, музыка, театры, балы, комплименты, визиты, а больше всего — статный кавалер. В толк не возьму, что делать в монастыре женщине, если только она не совсем бесчувственная. Предаваться ночным бдениям, молиться, работать или, может, сожалеть, что рядом с тобой этот протухший монах, а не другой кто? Там ведь всякий мужчина, вместо того чтобы вводить тебя в грех, попрекает тебя за грехи. Завидная судьба, нечего сказать!
