Летиция. Да так себе. Она послала меня к вам с небольшим поручением, сударь.
Олдкасл. О, я счастливейший из смертных!
Летиция. Она просит вас об особом одолжении.
Олдкасл. Почту за честь исполнить ее волю!
Летиция. Так вот: она умоляет вас, если вы хоть капельку ее любите, не показываться больше ей на глаза.
Олдкасл. Что я слышу?
Летиция. Она девушка благовоспитанная, добрая и учтивая и не хочет оскорблять вас. А посему велела мне передать вам, что ненавидит вас, презирает и что вообще вы ей противнее всех на свете. И уж если вы надумали жениться, она берется рекомендовать вам одну отличную сиделку, которая за ваши деньги, наверно, согласится оказывать вам любые услуги, вот разве что в постель с вами не ляжет. А напоследок барышня еще велела посоветовать вам, чтоб в этакий холод вы непременно пили перед сном теплое питье и ни за что не укладывались спать, не надев по крайней мере двух фланелевых рубашек.
Олдкасл. Прекрати свою бесстыдную болтовню, слышишь?…
Летиция. Не извольте гневаться, сударь, я ведь только передаю, что мне велено, причем по возможности в краткой и учтивой форме.
Олдкасл. Твоя хозяйка — наглая девчонка, и я пожалуюсь ее матери!
Летиция. Не поможет. Доверьтесь лучше ее природному добродушию. Послушайте, я вам друг, и, если б нам только удалось преодолеть три малюсеньких препятствия, я, пожалуй, взялась бы устроить ваш брак с моей барышней.
Олдкасл. Это какие же препятствия?
Летиция. Перво-наперво, сударь, — ваш возраст. Вам, поди, лет шестьдесят шесть?
Олдкасл. Ложь! Еще не хватает нескольких… месяцев!…
Летиция. Коли вам меньше — дело поправимое: ведь половина вашего состояния уже возмещает ваши годы.
Олдкасл. Что ж, я не поскуплюсь!
Летиция. Тогда, сударь, второе — ваши дурные манеры. Это для вас большая помеха: барышня-то моя обожает все тонкое и изящное! Но, думается, и этому делу можно пособить — на то ведь другая половина вашего состояния. Остается последнее препятствие, и, коли мы и его устраним, ручаюсь — она ваша. Это, сударь, ваша отвратительная физиономия, на которую и смотреть-то противно!
Олдкасл. Подлая тварь! Я пожалуюсь твоей хозяйке, и тебя беспременно выгонят!
Летиция. Так-то вы собираетесь отплатить мне за мою службу!
Олдкасл. Хороша служба!
Летиция. А как же, сударь, конечно! И чтобы доказать вам, каким завидным женихом я вас считаю, я готова сама выйти за вас! Человек с вашими наклонностями и в ваших летах — отличная партия. Ведь у вас небось хватит совести помереть через год, от силы — полтора. А солидная вдовья доля была бы, как я разумею, неплохим вознаграждением за столь долгое сожительство с вами. К тому же я могла бы жить с вами на разных половинах и держать при себе статного камердинера.
Олдкасл. Ах, нахалка! Ты у меня дождешься!… От волнения прямо дух перехватило. Верно, за полчаса не отдышусь!…
Летиция. И впрямь кавалер для молодой девицы!
Рейкит. Мое почтение, дражайшая Летиция! О чем это вы беседовали с достославным сквайром Олдкаслом?
Летиция. О его чувстве к вашей молодой хозяйке, а вернее — о ее чувстве к нему. Я до того его довела, что боюсь, как бы он не кинулся с кулаками на предмет своей страсти.
Рейкит. И когда вы оставите свои шалости, ведь за них нам приходится расплачиваться. Вы его вывели из себя; он пойдет и выведет из себя нашу хозяйку, а от той чего ждать? Она просто всех нас побьет.
Летиция. Эка невидаль! Да по мне, пусть бы двадцать таких, как вы, избили до полусмерти, лишь бы у моего барина не отняли невесты.
Рейкит. Очень вам признателен, сударыня. Можете не трудиться: я и без того вижу, какие чувства вы питаете к своему господину. Сдается мне, у него есть и другие возлюбленные, окромя тех, что живут в нашем доме! Ну да ладно, я слишком благовоспитанный человек, чтобы ревновать! Впрочем, если он оказал мне услугу в отношении вас, я надеюсь в свой черед тоже уважить его подобным образом. Я не первый из нашей ливрейной братии, кому случалось поквитаться с господином.
