Сзади, над земляным валом, словно над кратером вулкана, клокотало и извивалось чадное соляро-мазутное пламя. Оно стояло как ало-золотистое знамя, высокое и яркое, освещавшее не только руины объекта «Лора», но и почти все озеро Широкое. Юрка видел, что немцы, уже спустившиеся с холма к озеру, услышав на острове взрыв, остановились. Юрка стоял в тени от обломков дота № 5 и, осторожно выглядывая, ожидал, что предпримет противник. Немцы напряженно всматривались некоторое время, переговаривались о чем-то, а затем пятеро из них с автоматами на изготовку осторожно стали двигаться обратно. Они, возможно, различили тела своих товарищей на снегу и решили выяснить, живы они или погибли. Тут Юрка мысленно обругал себя за то, что выскочил без запасных магазинов к автомату. После перестрелки с немцами у него осталось не больше полмагазина, а у шедших на него немцев магазины наверняка были полные. Юрка решил не принимать боя и, заметив в стене разрушенного взрывом дота № 5 узкую для взрослого человека, но вполне достаточную для него, мальчишки, трещину, протиснулся внутрь. Тут было очень темно, и только отсветы пожара проникали в щели между глыбами железобетона.
И тут Юрка совершенно неожиданно увидел целехонький немецкий пулемет. Точно такие же тяжелые пулеметы стояли на станках в доте № 4. Немцы рассчитывали, что его раздавит обвалившаяся кровля дота, и рассчитывали правильно. Однако по чисто случайному стечению обстоятельств, толстая бетонная крыша разломилась пополам именно над пулеметом, и два плоских неправильной формы обломка встали, опираясь друг о друга, как карты в карточном домике. В этом домике и остался станок с пулеметом. В приемнике пулемета лежала заряженная лента, а кусок стены дота с амбразурой перед пулеметом сохранился в неприкосновенности. Немцы, поднимавшиеся на холм, были видны прекрасно. Пулемет с этой точки мог простреливать всю ледяную дорогу и даже подходы к ней на коренном берегу озера. Немцы были уже метрах в пятидесяти, когда Юрка, подставив для удобства под ноги бетонный обломок, взялся за ручки пулемета и, наведя его на эсэсовцев, дал длинную очередь… Очередь сшибла с ног троих, а двое плашмя шлепнулись в снег, задом стали отползать с дороги. Юрка чуть опустил дуло, и снег вокруг отползавших немцев взметнулся фонтанчиками. На Юркиных глазах крупнокалиберная бронебойная пуля ударила одного из эсэсовцев прямо в каску, он как-то нелепо, по-лягушачьи подпрыгнул и распластался на снегу. Другого пуля ударила в плечо, перевернула на спину, и он остался лежать, запрокинув голову. Немцы, остававшиеся внизу, их было двенадцать человек, стали бегом уходить на ледовую дорогу. Сзади бежал пулеметчик и с роста бил по доту трассирующими пулями, прикрывая своих. Но Юрка уже переставил прицел повыше, и пули стежками стали бить в лед на дороге. Пулеметчик, которому разрывная пуля ударила в живот и перешибла позвоночник, сломавшись пополам, упал ничком. Юрка злорадно заржал и стал строчить в упор по бегущим, бормоча:
— За тетю Нюру! За деда Андрея! За деда Ивана! За бабку Аксинью! За тетю Марфу! За партизанку Таню! За деда из Малинина!
Немцы падали один за другим, укрыться на льду было некуда. Нельзя было даже сойти с дороги. Один, ополоумев, попробовал — и мгновенно провалился. Ползти, ложиться было бесполезно. Юрка сверху видел черные фигурки как на ладони, никто из них не добежал и до середины двухсотметровой дороги. Юрка бил и по лежачим, видел, как уже распростертые тела подпрыгивали от попадания пуль, и не останавливался до тех пор, пока не щелкнула железка подошедшей к концу пулеметной ленты. Пятеро лежали на откосе, одиннадцать на льду озера, чуть в стороне от дороги маслянисто поблескивала черной водой полынья, через которую отправился под лед еще один. Гарнизон объекта «Лора» был уничтожен до последнего человека.
Юрка вылез из расщелины в бетонной стене и крадучись подошел к тем пятерым, которые шли на выручку минерам. У одного из них он приметил фонарь и решил его взять, так как в хаосе обломков найти путь в уцелевшую часть объекта, к тому же лишившуюся освещения после взрыва электростанции, было невозможно. Немцы лежали как кули, неподвижно, и показалось Юрке, что они никогда и не были живыми, а всегда были какими-то оловянными солдатиками или заводными игрушками… Он взял только фонарь и неторопливо, уверенный, что никто не выстрелит ему в спину, пошел к валу, обходя минированную часть дороги, стараясь точно идти по своим следам, оставленным на насте…
…Когда он пришел к железной двери и собирался набирать номер, дверь открылась сама. На пороге его встретила Зоя с автоматом на ремне и, с жаром притиснув к груди, сказала:
— Юрчик! Ну разве так можно! Мы же с ума сошли от волнений…
В комнате горела свеча, вставленная в самый настоящий медный подсвечник, и ее пляшущий, красноватый свет озарял комнату каким-то зловещим светом. Дуська склонилась над Клавой и поила ее кипяченой водой. Немка лежала тихо, но дышала, и видно было, как колышется ее грудь под покрывавшей ее шубой.
