Бог в кредит никогда ничего не даёт.
Но тогда… Кто же он, кредитор, одолживший
Этих солнечных дней нам пленительный свет,
Отсчитавший их нам и с улыбкой вручивший,
Будто горстку серебряных звонких монет?
Мы с тобой промотали их. Счастье изжито –
Как неистово деньги швыряла рука!
Уж давно подошёл срок платить по кредиту,
А процентная ставка его высока.
И ухмылка банкира, косая и злая,
Нам напомнит, пора, мол, платить по счетам.
Серебром обольстительно, ярко сверкая,
Слёзы, катятся слёзы у нас по щекам.
Мы босы, голодны. Мы, как tabula rasa –
Ничего за душой, кроме мутной тоски.
И хохочет над нами банкир, до отказа
Серебром набивая свои сундуки.
***
Его песня не крылья, а цепи и рабство сулит
И волнует, и манит, и тянет к себе, как магнит.
Он — один шаг вперёд и немедленно десять назад.
Твоя боль — инкубатор для милых его демонят.
Он клянётся, что твой, оставаясь при этом ничьим,
Он так любит свободу, но хочет казаться ручным.
Помоги его снам заповедной достигнуть земли.
Ты услужливый шлюз, но пора отпускать корабли.
***
Ты хочешь властвовать и мучить,
И оставаться в стороне.
Твоё «люблю» — всего лишь случай
Продемонстрировать на мне
Великолепие и силу
Твоих штыков и гильотин.
Тебе постыло слово «милый».
Ты жаждешь слова «господин».
О щедрый, о великодушный,
Ты бросишь всё к моим ногам!
Воздвигнешь город, если нужно.
«Вот дом твой», — скажешь мне, а сам
Уйдёшь спокойно, горделиво,
И станет город мне тюрьмой.
Сто жизней у тебя. Счастливый!
А я всё той живу, одной.
ПОД ЮЖНЫМ НЕБОМ
Под южным небом чайка, там, вдалеке, на рейде,
Как маленький бумажный игрушечный фрегат.
А у причала рыба (и смотрят, посвежей где
Придирчиво туристы) и спелый виноград,
И сахарные дыни с янтарной нежной кожей,
И сочные арбузы, и россыпь наглых ос.
Тут от загара каждый стройнее и моложе.
Остался белым только лохматый чей-то пёс.
Под южным небом волны — диковинные змеи –
Им солнце с ветром дарят сверкающую плоть.
Под южным небом город, где маленькие феи
Сильнее и нужнее больших и важных тёть.
Под южным небом души, устав ютиться в пятках,
Мечтают распрямиться во весь огромный рост.
Ну как не верить в чудо? Луна глядит так сладко,
И занято всё небо плантациями звёзд.
Послушай, это лето обязано стать сказкой!
Не будет сказки — шутишь? Придумай, сочини!
Я не прошу о многом. Я краденою лаской
Наполню эти ночи, наполню эти дни.
А может быть та ласка — моя, моя по праву?
Теперь не разобрать уж, кого и кто украл.
Под южным небом — драма. Аплодисменты! Браво!
Но мне пора на север. А там другой причал.
ГОСПОДИН АРТИСТ
Самолётиком старый нотный лист
Из окна летит в золотой закат.
Будьте счастливы, господин артист.
Ничего уже не вернуть назад.
Как изжить мне вас, как стихом испеть,
Неиспевныймой, неизбывный мой?
Как в себе убить…
Не вернётся тот самолёт домой.
Мне по вам тоска — слаще райских нег,
Мне от вас ничто — изобилья рог.
Полюбил меня мой артист навек.
Полюбить, увы, господин не смог.
Улетай скорей в золотой закат
Самолётиком старый нотный лист.
Ничего уже не вернуть назад,
Так прощайте же, господин артист.
БАРКАРОЛА
Уводи за собой, адмирал,
Клинья пёстрой бумажной флотилии.
В сизом блеске озёрных зеркал
Водяные прозрачные лилии
Пусть коврами устелют твой путь.
Мне не жалко бумажных корабликов.
Ярких залпов не жалко ничуть
И каюты пустующей. Там ли кров?
Мне не жалко, хоть флот твой хорош –
Оригами бумажного гения.
Мне не жалко, мой сказочный дож,
Распрощаться с Венецией, Генуей.
Сердцу биться не стоит труда,
И удары спокойные, ровные.
Только жаль, признаюсь, иногда
Утонувшей в ночи баркаролы мне.
ЧЕТЫРЕ СТИХИИ
Ждать корабли теперь уже не нужно –
Все корабли давно пришли домой,
И ни к чему с надеждой простодушной
Гоняться за обманчивой волной.
Да, здесь другая царствует стихия –
Земля. Неумолима и тверда.
Высотки, гаражи, дворы глухие,
Асфальт, бензин, пустая суета.
Всё та же городская панорама,
Холодных лиц железная броня,
Кирпичный дом с закрытыми дверями
И сердце, позабывшее меня.
О, разве можно было так некстати
Споткнуться оземь, выдержав шторма?
Но я не плачу. Надоело. Хватит.
Неистощимы Божьи закрома.
Есть воздух. Есть огонь. Долой бессилье!
Пора включать сознанье мудреца.
Учусь летать. Отращиваю крылья.
Учусь гореть и согревать сердца.
Ждать корабли в иллюзии упрямой
Напрасно — все давно пришли домой,
И оказалось нашей общей кармой,
Всё то, что ты оставил за кормой.
КОГДА-НИБУДЬ
Не доросли. Не дотянулись. Нет,
Не заслужили права быть вдвоём.
С дороги сбились, потеряли след.
Но верю, что когда-нибудь потом…
Как больно — опоздала, поспешил,
Не вовремя, не в такт… Не в этом суть.
О Господи, откуда столько сил
Надеяться, что всё ж когда-нибудь…
Когда мы оба выйдем из игры,
Над язвами знакомых площадей,
Над клочьями житейской мишуры,
Над круговертью жизней и смертей…
Надеяться? Нет, знать наверняка!
И рифмой к слову страшному «забудь»
Выводит вновь дрожащая рука
Своё упрямое «когда-нибудь».
***
Меж нами проложена тайна,
Как рельсы меж двух городов.
Умеешь ли ты идеально
Молчать? Знаю, ты не готов.
И всё ж постарайся, так надо.
А Бог не допустит потерь,
Таких, чтоб навечно. Мы рядом.
