Да, суров и многообразен Тихоокеанский театр. Морские навыки там приобретают особое значение. Нередко сталкиваешься не только с трагическими, но порой и с комическими явлениями. Осенью 1951 года одна из подводных лодок нашего соединения, которой командовал капитан 2 ранга А. П. Касаткин, должна была проверить новую аппаратуру по регенерации воздуха внутри корабля. Для этого следовало недалеко от берега лечь на грунт и пробыть под водой несколько суток. Обеспечивать испытания было предписано экипажу нашей лодки, что означало: охранять район, держать связь с командиром лодки, лежащей на грунте, и докладывать обо всем командованию соединения.
Рее шло нормально. Но на третьи сутки Александр Петрович доложил: «Результаты работы удовлетворительные, экипаж чувствует себя хорошо, но в отсеках стала повышаться температура».
Такое сообщение было явно странным. Погода стояла холодная, температура воды не превышала плюс десяти градусов по Цельсию.
— Осмотритесь внимательнее в отсеках, — сказал я. — Все ли у вас в порядке?
— Уже осмотрелись, — ответил командир. — Неисправностей не обнаружено.
На следующий день, когда командир лодки сообщил, что температура в отсеках повысилась еще на несколько градусов и что все члены экипажа, обливаясь потом, расхаживают в трусах, было приказано прервать работу и всплыть на поверхность.
Как ни странно, и наверху в результате тщательного обследования не удалось установить причины, вызвавшие повышение температуры. И только позже стало известно, что лодка на грунте улеглась на горячий источник, который и подогревал ее…
А между тем мы приближались к базе. Мои размышления прервал штурман старший лейтенант Д. М. Фомин, поднявшийся из центрального поста на ходовой мостик.
— Товарищ командир, — доложил он, — до входа в пролив десять миль. — И после паузы добавил: — Согласно предварительной прокладке идем по плану.
«По плану! — мысленно усмехнулся я. — По плану мы должны были пройти пролив на полтора месяца раньше».
А задержка случилась по следующей причине. Телеграмма, которую зачитывал мне капитан 1 ранга Савич-Демянюк, о том, что ремонт подводной лодки успешно завершен, оказалась неверной. Мой предшественник, командир лодки, пославший такое сообщение, выдавал желаемое за действительное. Когда я прилетел в город, где ремонтировался корабль, то сразу понял: до завершения ремонта еще далековато. Да и сама обстановка встревожила меня. По всему было ясно, что ни командир корабля, ни экипаж не занимались ремонтом, а переложили всю его тяжесть на завод.
— Почему вы послали неправдивую телеграмму? — спросил я командира лодки. Ремонту-то не видно конца.
— Подумаешь, велика беда, — ответил тот, ничуть не смутившись. — Сказали, что нового командира пришлют на смену только тогда, когда закончу ремонт, А мне на Балтику надо, семья ждет. Я получил туда назначение. Не буду же ждать вечно…
Как я узнал, семья итого офицера действительно не жила на Дальнем Востоке, и его желание скорее увидеть близких по-человечески можно было понять. Но ведь такое не делается в ущерб службе!
А откровенный цинизм коллеги меня просто ошарашил. Правдивость и честность — главнейшее, неотъемлемое качество военного человека. Не случайно среди священных заповедей военной присяги честность поставлена на первое место: «торжественно клянусь быть честным».
В годы войны за нечестность расплачивались кровью. Да и в мирное время нечестность и ложь могут привести к тяжелым, порой непоправимым последствиям.
На одном из учений лодке, входившей в наше соединение, было приказано атаковать конвой «противника», а затем скрытно форсировать один из курильских проливов и перейти для несения дозорной службы в другой район. Атака прошла успешно. Однако противолодочные силы противоборствующей стороны настойчиво преследовали лодку, не позволяя ей всплыть. Для входа же в пролив надо было точно знать свое место. А как его узнаешь, если нельзя всплыть? И шли в подводном положении по счислению.
— Мне бы на минуту поднять перископ, — буквально умолял штурман командира соединения, находившегося на борту. — За это время я успею взять пару пеленгов.
И вдруг обстановка позволила на несколько минут всплыть.
— Определяйтесь, — сказал командир соединения штурману. — Только быстрее.
Тот, не помня себя от радости, быстро взял три необходимых пеленга, и лодка ушла на глубину.
Эта история могла завершиться крайне плачевно, если бы флагманский штурман, также находившийся на лодке, не почувствовал, что штурман чем-то смущен. Бросившись проверять расчеты, флагманский штурман обратил внимание, что пеленги были взяты на четыре минуты раньше, чем поднят перископ. Абсурд!
И тогда штурман лодки признался, что впопыхах забыл засечь время взятия пеленгов и проставил его наугад. Авось сойдет! Ведь с такими трудностями всплывали для определения места!
Услышав это признание, командир соединения приказал всплыть. И вовремя. Курс, определенный по счислению, вел не в пролив, а на прибрежные скалы…
