Теперь триумф Гитлера аукнулся эхом в Болгарии. Мало того, за провокацию с поджогом рейхстага германские нацисты попытались осудить лидера болгарских коммунистов Георгия Димитрова с несколькими товарищами. Правда, он блестяще оправдался. Речи в суде готовились для него лучшими специалистами в Советском Союзе. Так что Лейпцигский процесс удалось повернуть против самих нацистов, опозорить их на весь мир. Но все равно нацисты показали себя явными союзниками против болгарских коммунистов! Против международных интриг Коминтерна. Движение Цанкова разрасталось. Уже заговорили о «марше на Софию».
Но военные опередили. Они готовили переворот одновременно с движением Цанкова. Точнее, в войсках действовало несколько подпольных организаций, зачастую независимо друг от друга. В 1933 г. крупный заговор был раскрыт в гарнизонах Софии, Пловдива, Стара-Загоры, Шумена, Казанлыка, Бургаса, Варны. Демократическое правительство проявило себя весьма жестко. Прокатились аресты, 54 человека приговорили к смертной казни, еще полторы сотни – к различным срокам заключения.
Однако следствие и репрессии не задели руководителей «Звена» и «Военной лиги». 19 мая 1934 г. Кимон Георгиев с полковником Беляевым и еще рядом товарищей добились аудиенции у царя и представили ему доклад. Указывали на «моральный кризис», «глубокое разложение политических партий». Следовал вывод – спасти положение может только диктатура. На случай отказа в кармане Георгиева лежало требование об отречении Бориса. Хотя оно не понадобилось. Царь был понятливым. Фигуры военных, их решительные лица и волнение подсказали Борису то, что не высказывалось вслух. А недавний заговор в армии уже явился серьезным предупреждением. Если не эти свергнут, то другие…
Борис принял предложенную игру. Отправил в отставку правительство Мушанова, поручил Георгиеву встать у руля власти. Программа была разработана заранее. С ходу в Болгарии было введено чрезвычайное положение, временно отменялась конституция. Народное Собрание (парламент) распускалось. Вводилась цензура. Запрещались все партии и политические группировки – социалистические, демократические, но и фашистские тоже. Для своей организации «Звено» Георгиев исключения не делал, объявил, что оно самораспускается. Коммунисты и анархисты пытались протестовать, устраивать демонстрации, создавать подпольные структуры – их подавили. Полиция пошла облавами и обысками по штаб-квартирам, обнаружив немало интересного: оружие, подрывную литературу.
Силой пришлось громить и базы македонских сепаратистов ВМРО. С «особым статусом» этой организации Георгиев не посчитался. Гнезда боевиков и террористов были ликвидированы. Сближение с Гитлером Георгиев отвергал. Он поувольнял нескольких явных германофилов из правительственного аппарата и офицерского корпуса. В противовес немцам пытался улучшать отношения с Францией, Англией. Решил возродить традиционную дружбу с Россией. В 1934 г. Болгария после долгого перерыва установила дипломатические связи с СССР.
Внутри Болгарии укреплялось централизованное управление. 16 округов, на которые делилась Болгария, свели в 7 крупных областей, 2500 сельских муниципальных районов свели в 800. Таким образом значительно сокращался административный аппарат. При этом права местного самоуправления значительно урезались. Кметы – главы сельской администрации – стали не избираемыми, а назначаемыми. Отныне они подчинялись столичной администрации. А занять должность кмета мог только человек, имеющий высшее образование. С одной стороны, это должно было способствовать развитию деревни, с другой – отсекались деревенские горлопаны, да и богатеи местного уровня, приохотившиеся подминать сельские общины под себя. По всем эшелонам администрации прошла капитальная чистка – повыгоняли 6 тыс. некомпетентных чиновников, политически неблагонадежных, взяточников. В экономике повышалась роль государства. Вводилась монополия на спирт, соль, нефть, табак. За счет этого внедрялись программы по поддержке бедняков. Поощрялось развитие кооперации.
Но завершить начатые реформы правительству Георгиева было не дано. Борис III уступил ему только на время. Он затаил злобу за то, что Георгиев и Велчев фактически продиктовали ему условия. Затаил злобу за то, в какой страх его вогнали в день переворота. Он боялся и теперь, чтобы его не оттерли от реальной власти. Нет, Борис был совсем не против, чтобы в Болгарии появился свой «дуче» или «фюрер». Но стать «фюрером» загорелся сам царь! Человеком он был хитрым и держал Георгиева только для того, чтобы новый премьер-министр сделал всю черную работу и сконструировал механизм диктатуры.
