Один из болгарских священников, Петр Дынов, поездил по Америке, пообщался с местными оккультными кружками и совершенно перековался. Объявил, будто ему были видения, голоса, и на него возложена высшая миссия, «формирование новой культуры и расы», основал «Всемирное белое братство». Дынов внушал последователям, будто он сам светится: «нет такого человека в Болгарии, который светил бы сильнее меня»; сектанты заговорили о нем как о «воплощении Христа». В подобную веру Лулчев вовлек Бориса III, при дворе кучковались «дыновисты», они становились советниками царя. Кстати, царица Иоанна Лулчева невзлюбила, просила удалить от двора. Когда поняла, что это невозможно, стала просто избегать встреч с ним. В семье возникали конфликты и по поводу злоупотреблений алкоголем. В результате муж возненавидел Иоанну, за глаза называл «гадюкой». А через окружающих любимцев к нему находили дорогу карьеристы и проходимцы, отлично прикрывались темные делишки и злоупотребления.
Великая Депрессия добавила грязи в это болото. По болгарской экономике и финансам она ударила очень круто. На кризис отлично списывалось воровство. Испарялись деньги, выделенные на социальные, военные, хозяйственные программы. А положение народа ухудшалось, цены задирались. Этим воспользовались левые силы. Приходили в себя после разгромов аграрии, социал-демократы, коммунисты, объединились вокруг Демократической партии Мушанова в «Народный блок».
На выборах 1931 г. «Демократический сговор» потерпел сокрушительное поражение. В правительство дорвались новые люди и партии. Расхватывали теплые места, расставляли чиновников – совершенно некомпетентных. Зато «своих». И вдобавок спешивших воспользоваться доставшимся положением, обогатиться. Нетрудно понять, что экономическое положение совсем не улучшилось. Однако новый премьер-министр Мушанов нацелился на дальнейшее «углубление демократии», даже предоставил Софию для съезда Международного Согласия радикальных и демократических партий. Скатыванием влево не преминули воспользоваться коммунисты. Возобновили подготовку к атаке на власть.
Но безобразия и нарастающая опасность революции опять всколыхнуло правые круги. Стала оживать распущенная «Военная лига», ее возглавляли монархически настроенные генерал Златев и полковник Велчев. Один из активистов лиги, отставной подполковник и депутат парламента Кимон Георгиев, создал собственную организацию «Звено», хотя и с прежними соратниками сохранял тесную связь. К ним примыкал также монархический «Союз болгарских национальных легионов» полковника Лукова.
В Болгарии возникли и организации явно фашистского типа. Это была «Национале Задруга Фашисти» Стальского – как видно из названия, она ориентировалась на итальянские образцы. Другая ориентировалась на германские – Болгарская национал-социалистическая рабочая партия Кунцева. Хотя обе эти группировки не имели серьезной опоры и оставались малочисленными. Идеологом фашизма стал историк и социолог полковник Дурвингов, в 1932 г. он издал книгу «Дух истории болгарской нации». Исследовал и воспевал древнюю «болгарскую национальную суть», рассуждал об «исконных» болгарских землях – ведь в VIII–IX в. в состав Болгарского царства входили территории Румынии, Сербии, Албании, Македонии, Хорватии, значительная часть Греции, Венгрии, Молдавии.
Но Дурвингов наряду с националистическими теориями доказывал необходимость национализировать землю и раздать крестьянам. Это оттолкнуло от него фашистов из числа буржуазии, интеллигенции, офицерства – в Болгарии большинство из них происходило из семей зажиточных землевладельцев. Лидером крайне правых снова стал Александр Цанков. В 1932 г. он начал организовывать «Национальное социальное движение». На него обрушилась ругань с разных сторон. Демократы обвиняли его в фашизме, припоминали массовые расправы над противниками в 1923 и 1925 гг. Мелкие группировки Стальского и Кунцева, наоборот, шумели, что он масон, либерал и «ненастоящий» фашист.
Тем не менее за Цанковым были конкретные дела, политический авторитет: в Болгарии помнили, как он вытаскивал страну из революционного хаоса. В его пользу сказался и успех Гитлера в Германии. Еще до победы нацистов Цанков высказывался за сближение с ними и теперь указывал, что с немцами надо заключить союз. Это соответствовало убеждениям многих высокопоставленных политиков, армейских чинов, интеллигенции. Они помнили, как в Мировой войне сражались заодно с немцами. Кто же еще поможет переиграть результаты войны, если не немцы?
