Действительно (в связи с этим я почтительно обращаю Ваше внимание на мой доклад от 19 декабря 1932 г.)[463], по-видимому, нет ни малейших опасений по вопросу о русско-германских отношениях. Взаимные экономические интересы этих стран являются более крепкой связью, чем всякого рода разногласия по вопросам внутренней политики. Германия должна сохранить свои отношения с Советами до тех пор, пока ее собственным интересам угрожает дружба между Францией и Польшей. Россия, со своей стороны, согласна подождать до быстрого падения Гитлера и видит в германском коммунистическом движении преемника его власти. Тем временем, секретный советско-германский договор, по условиям которого в СССР было построено некоторое число германских авиационных заводов и фабрик оружия, находящихся под германским управлением, остается в силе, и ни гитлеровское правительство, ни советы не желают его аннулирования. <…>
Я могу информировать вас относительно двух продолжительных совещаний между Папеном[464] и французским послом в Берлине, во время которых подробно обсуждался вопрос о возможном оборонительном и наступательном союзе против «советской угрозы», как внутриполитической необходимости для обеих стран. <…> Итальянское правительство Недавно опубликовало параграфы некоторых договоров между странами Малой Антанты[465], которые настроены явно антисоветски… (так, только что опубликован §, относительно которого было достигнуто в 1929 г. в Белграде соглашение между Румынией и Югославией). В случае нападения на Румынию Советской России Югославия соглашается на то, чтобы Румыния послала свои войска на угрожаемую со стороны СССР границу при условии, чтобы Югославия отправила три дивизии в Венгрию в качестве оккупационных частей для защиты своей страны от советской агрессии.
Мы можем заключить, что Данциг[466], как свободное государство, перестанет существовать. Руководители Лиги Наций должны будут найти какое-нибудь другое, более удовлетворительное разрешение вопроса о коридоре, прежде чем Европа будет вовлечена в другую войну с ее ужасными жертвами и потерями людей и средств из-за ничтожной причины. Теперь, когда США окончательно решили принять активное участие в урегулировании важных европейских вопросов для обеспечения сохранения всеобщего мира, не следует упускать из внимания Данцига и Мемеля.
ЦГАСА. Ф. 33987 Оп. 3. Д. 504. Л. 63-77
В РЕЙХСВЕРЕ УСИЛИЛИСЬ ПОЗИЦИИ НАЦИОНАЛ-СОЦИАЛИСТОВ[467]
ИЗ СВОДКИ РАЗВЕДУПРАВЛЕМИЯ ШТАБА РККА
К) марта 1933 г.
Совершенно секретно
Борьба между националистами и национал-социалистами за рейхсвер, как за орудие своей политики, и не только внешней, по главным образом, внутренней, за последнее время весьма усилилась.
Чрезвычайно усилились в рейхсвере позиции национал-социалистов, сумевших добиться симпатий, если и не абсолютного большинства, то во всяком случае значительных контингентов рейхсвера.
3) Рейхсвер перестал быть монопольной вотчиной Гинденбурга и идущих за ним националистов (восточнопрусское юнкерство и крупповская промышленность).
4) Учитывая неблагоприятность для себя нынешнего момента, руководство рейхсвера перешло в основном к политике сохранения за собой хотя бы лишь наиболее важных командных высот, выжидая, очевидно, того момента, когда наступательная энергия национал-социалистов выдохнется и обострятся (не без помощи националистов) противоречия в гитлеровском лагере. Соответственно этому оно и меняет свою тактику по отношению к национал-социалистам.
Берзин
Никонов
ЦГАСА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 497. Л. 92-98. Подл шшик.
ТРОЦКИЙ: «ВЫБОР МЕЖДУ БОЛЬШЕВИЗМОМ И ФАШИЗМОМ ГРАНИЧИТ С ВЫБОРОМ МЕЖДУ САТАНОЙ И ВЕЛЬЗЕВУЛОМ»[468]
Март 1933 г
О новой Германии
Там, где прогрессивный класс не в силах захватить власть в свои руки и перестроить общество на базисе социализма, там агонизирующий капитализм может сохранить свое существование только при помощи наиболее грубых, наиболее жестоких, наиболее антикультурных методов, крайним выражением которых является фашизм. Этот исторический факт нашел свое выражение в победе Гитлера. <.>
Для многих выбор между большевизмом и фашизмом граничит с выбором между Сатаной и Вельзевулом. К сожалению, я не могу сказать им ничего утешительного. Совершенно ясно, что XX век является наиболее беспокойным веком в истории человечества. Современники, жаждущие мира и комфорта, выбрали неудачное время для своего рождения.
Отчаявшийся народ
