Россия, вопреки нынешним впечатлениям, будет беречь силы для этой войны или, по крайней мере, не будет привлекать их в полном объеме к обороне старых форпостов царизма на Дальнем Востоке. Советская Россия не повторит промаха царизма. Она не бросит все свои хрупкие силы на другую сторону Транссибирской магистрали для новой колониальной войны. Вопреки требованиям своей политики престижа (политика широкомасштабной пропаганды всегда, в конечном счете, оказывается всего лишь политикой престижа и в Китае, и вообще в колониальном мире) можно предположить, что советская Россия окажется достаточной хозяйкой своей судьбы, для того чтобы еще и с этой стороны поддерживать оборонительную позицию, которая к тому же будет облегчена для нее США. Когда японцы займут островную провинцию, Россия ограничится ведением войны на тыловых рубежах в Сибири.
Итак, Россия выступает против Германии. Но что дальше? Тут-то я вас и жду. За или против Германии выступит Польша,
1) Польша и Румыния готовы сблизиться с Германией. Буржуа Восточной Европы предпочтут немецкую оккупацию, так как она будет фашистской, русскому завоеванию, так как оно было бы коммунистическим.
2) Можно предвидеть, что если разразится война, то у Германии хватит сил по меньшей мере на то же и, несомненно, на большее, чем то, что она сделала в 1914 году. Она не сможет, по причинам, о которых я говорил, защищать всю польскую территорию и тем более румынскую. Кроме того, она с благословением примет (как я писал в книге «Европа против Отечеств» еще в 1930 году) Версальский Договор, который приберег для нее буферные государства на пути славянско-коммунистического вала. Но в тех пунктах, где защита этого Договора окажется трудной, в глазах всей европейской буржуазии она выставит себя преградой перед коммунистической угрозой.
Здесь вновь последствия будут вызваны предчувствием факта, а не самим фактом. И эти последствия будут выражаться отныне в возникновении германофильских фашистских партий по всей Европе и даже во Франции.
Какие убеждения у людей сильнее – общественные или национальные? Это мы вскоре узнаем. Ибо, таким образом, предстоящая европейская война будет с гораздо большей определенностью, чем предыдущая, войной общественной и одновременно интернациональной. Последняя война уже была, вопреки всему, войной режимов. Результаты, доказывающие это, налицо: демократические режимы Запада разрушили старые аристократические и монархические режимы центральной Европы. Габсбурги и Гогенцоллерны со своими феодальными свитами являются, наряду с Романовыми, очевидными жертвами 1914 года. Немногим лучше, вопреки поверхностной видимости, положение Савойской династии.
Но в следующий раз нас ожидает рукопашная схватка между фашизмом и коммунизмом.
Требования войны заставят буржуа Запада, втянутых в борьбу между антидемократическим правительством России и антидемократическим правительством Берлина, сбросить демократическую оболочку.
Но этого недостаточно. Ради чего они оставят демократию, – чтобы стать русофилами и, следовательно, коммунистами, или чтобы стать фашистами и, следовательно, германофилами? Ибо, в конце концов, если буржуа Запада – победители Германии, то победителями будут и русские; буржуазные армии Запада встретятся в центре Германии с красными армиями, насаждающими на своем пути Советы.
Очевидно, что они нападут на них. Но будут ли они еще способны на это? Не будут ли они истощены? Кто кого из союзников заразит – Париж или Москва? Не следовало ли, чтобы насытить энтузиазмом национальные силы во Франции, Бельгии, Швейцарии, Англии, подольститься к коммунистическим группировкам, которые станут необходимой им закваской?
