— Со всей этой сворой нужно разобраться как можно быстрее, — сказал полковник Крынкин. — Пока наши войска не ушли дальше на запад. Они в случае чего помогут. А вот если они уйдут, то кто станет помогать? Здесь останется лишь моя комендантская рота, да еще, пожалуй, местная милиция или как уж они на самом деле будут называться. А этого маловато. Так что бабушкины пирожки лучше есть, пока они горячие.
— Действуй, лейтенант, — сказал подполковник Маханов. — И держи нас в курсе дела. Чем сможем — поможем.
На это лейтенант Васильев ничего не ответил, да и что было отвечать? Все было понятно и без слов. Ему, командиру группы Смерша, предстояло разобраться с той нечистью, что осталась в городе и его окрестностях после того, как ушли немцы. И все бы ничего, если бы не концлагерь. Вернее сказать, если бы не специальная школа, расположенная в этом лагере. Школа, в которой фашисты готовили для себя всевозможных помощников и пособников.
До сей поры Васильеву еще не приходилось сталкиваться с такими вещами. Диверсионная школа, курсанты и командиры которой не все ушли на запад, а многие из них остались, затаились, рыскают где-то поблизости… И главное, никто не может сказать, кто они и каково их количество. Может, их лишь небольшой отряд, а может, и целая рота. Все могло быть. Все это зависело от замыслов немецкого командования, но каковы были эти замыслы, лейтенант Васильев не знал. И никто этого не знал, даже начальник разведки подполковник Маханов.
В общем, интересная вырисовывалась задача — пойти туда, не знаю куда, найти того, не знаю кого, и более того — обезвредить их. Причем в самое короткое время, пока основные силы Красной армии не отправились дальше на запад добивать врага.
— Я могу идти? — спросил Васильев, хотя нужды в таком вопросе и не было, потому что и так все было понятно. Да, он может идти, он обязан идти и — начинать действовать.
— Да, ступай, — ответил Маханов.
Хотя в принципе и в его ответе также не было никакой необходимости.
— Мальчишка, — сказал полковник Крынкин, когда Васильев вышел. — Как думаешь, справится? Дело-то хлопотное.
— Он солдат, — ответил Маханов. — Солдат, который получил приказ. Что бывает с солдатом, который не выполняет приказ? Значит, справится.
Конечно, лейтенант Васильев был не один, у него имелись подчиненные. Их было немного, всего три человека: лейтенант Никита Кожемякин и два младших лейтенанта — Егор Толстиков и Семен Грицай. Невелика, словом, команда, ну да что поделать? Зато сплоченная. Да и, кроме того, у смершевцев такова специфика — воевать небольшими группами. Распутывать ту или иную загадку — это тебе не в атаку идти на вражеские укрепления. Здесь свои особенности и свои задачи. И выполнять такие задачи лучше всего небольшой группой. Хотя, конечно, и атака — это война, и разгадывание всяких загадок тоже война. Просто война бывает разной.
Перво-наперво Васильев встретился со своими подчиненными. И в подробностях доложил им суть полученного задания.
— Это все равно что охотиться на волков в лесу, — сказал Никита Кожемякин, выслушав командира. — Помню, до войны батя брал меня несколько раз на такую охоту. Житья нам не давали волки! То чью-нибудь корову зарежут, то десяток овечек, то собаку растерзают… Ну мы и устраивали на них облавы, на тех волков. Ответственное дело! Так и здесь…
Никита Кожемякин был из потомственных таежников-лесовиков, и психология у него, соответственно, была лесная и таежная, а потому каждая смершевская операция так или иначе представлялась ему как некое сражение с лесным зверьем. То охота на лис, то рукопашная схватка с медведем, а вот сейчас — облава на волков.
— Да уж, — хмыкнул Семен Грицай. — Волки-елки… Как хоть они именуются по-настоящему, эти звери?
— В лагере их называли травниками, — ответил Васильев. — А по-немецки — хивис. В общем, и так и этак.
— Ну и как же мы будем их выкуривать, этих травников? — спросил Грицай. — С чего начнем? Есть у кого-то какие-нибудь дельные предложения?
— А у тебя? — спросил Васильев.
— У меня-то? — Грицай потер лоб. — Думаю, для начала нам нужно посетить лагерь. Осмотреть его как следует. Пощупать и принюхаться.
— И что мы там нащупаем и унюхаем? — возразил Егор Толстиков. — Там, должно быть, сплошные развалины. Немцы всегда оставляют после себя развалины. Или ты этого не знаешь?
— Знаю, — вздохнул Грицай. — Да только и в развалинах можно отыскать что-нибудь подходящее, если умеючи в них покопаться. Думаю, что-нибудь ценное немцы нам в тех развалинах все же оставили. Быть того не может, чтобы они чего-нибудь не позабыли! Они ведь убегали. А значит, торопились. А в спешке обязательно что-нибудь да позабудешь. Или ненароком уронишь. Разве не так?
— Никита нам однажды рассказывал, как он забыл надеть теплые штаны, когда гонялся за медведем, — улыбнулся Васильев. — Так и выскочил из дома без штанов! А мороз был целых тридцать градусов! Никита, ведь было такое дело?