Вольский улыбнулся, но, вспомнив сон, скривился.
Он поцеловал записку, заметил своё отражение и почему — то смутился.
Потом он курил на кухне и ждал, когда закипит чайник. В ногах сидел Принц Альберт и легонько дрожал. Вольский вспоминал вчерашний разговор насчёт книги. Может, попробовать? Ещё раз. Саша не знала, что в отдельной папке у него хранится больше десятка текстовых файлов — планы, наброски, черновики, отдельные сцены, подробные биографии персонажей. Вот только ни во что цельное вся эта писанина никак не складывалась, несмотря на его многочисленные попытки. Чего — то не хватало. Таланта? Вольский горько хмыкнул.
Пёс вдруг жалобно заскулил и пополз вон из кухни.
— Ты чего? — спросил Вольский. — Чего испугался?
Принц Альберт резво подскочил и убежал по коридору.
— Дурак, глупый пёс.
Засвистел чайник. Вольский затушил окурок и погасил конфорку. Он успел подумать о том, что чай заканчивается и сигарет осталось мало, всё — таки придётся сегодня выйти из дома под дождь. Потом из комнаты раздался жалобный вой. А голос в голове произнёс:
«Иди и прибей эту тварь».
И тут же его скрутило от дикой боли. Казалось, в бок всадили гарпун и вырвали печень. Вольский ползал по полу, бился лбом и выл в унисон Принцу Альберту.
«Коль, — сказал голос. — Не томи. Делай. Боль исчезнет».
И вдруг громко запел:
Вот стоит шарманщик грустно за селом,
И рукой озябшей вертит он с трудом,
Топчется на месте, жалок, бос и сед.
Тщетно ждёт бедняга — денег в чашке нет.
Пел он изумительно. Но облегчения это, конечно, не принесло. Стало тошно. От боли на голове шевелились волосы.
«Хочешь в оригинале? Послушай…
Нравится? Тенор я замечательный. Когда — то даже выступал в Маркграфском театре».
Вольский свернулся калачиком и заткнул уши.
«Брось, дурак. Иди уже, кончи пса и отдыхай. Пиши свои писульки, или чего ты там делаешь, я тебя больше не побеспокою».
«Если я убью собаку, Саша мне не простит», — подумал Вольский.
«Бабе своей скажешь, что он сбежал, когда ты мусор выносил. Врать, что ли, не умеешь? А труп на помойку. Делов — то на три копейки».
Вольский повернул голову и увидел мопса. Тот стоял в коридоре и дрожал.
«На ловца, как говорится», — сказал голос.
«Нет, не могу. Лучше сам умру».
«Да что за идиот! Ладно, не убивай. Пиздани его хорошенько, вломи с ноги как следует. Ну? Или палец ему в жопу засунь. Начни! Аппетит придёт во время еды».
Вольский вдруг понял, что сошёл с ума. Стало даже немножко легче. На одну миллиардную.
«Коля, один майор у меня в женском платье и туфлях на службу пришёл. Он, конечно, мент, но всё — таки. Я ведь всё равно тебя побежу».
Голос вдруг стал сонным. И боль начала понемножку отпускать.
«Или победю? Как правильно? Скажи, филолог».
И умолк. Вольский лежал, затаив дыхание. Принц Альберт как ни в чём не бывало выбежал на кухню и пристроился к миске с кормом, стоящей в углу. Вольский поднялся с пола, задрал футболку и зачем — то осмотрел живот. Никаких следов, конечно, не было. Он пощупал бок. Потом ткнул в него пальцем.
— Безумие, — пробормотал Вольский.
Он отыскал в шкафу зимний шарф, обвязался им и почувствовал себя чуть увереннее. На всякий случай проглотил две таблетки кетанова, бесцельно побродил по квартире, не обращая внимания на путающегося под ногами Принца Альберта, выкурил сигарету и стал одеваться. В лифте Вольский достал смартфон и написал Саше сообщение: «Санёчек, у меня возникли срочные дела. Надеюсь, ненадолго. Не волнуйся. Если что, звони. Я постараюсь…»
Он не знал, что написать дальше. Постараюсь вернуться? Лифт остановился. Вольский постоял у почтовых ящиков, глядя на своё сообщение. В парадную вошёл невысокий чернявый парень с густыми бровями.
— Здравствуйте, брат, — сказал он смущённо.
— Здравствуйте, — пробормотал Вольский.
Парень достал из сумки пачку розовых листов и налепил несколько на информационный стенд.
«Мухаббат», — прочитал Вольский.
— Извините, а что это означает? — спросил он.
— Это любовь, дорогой брат, — сказал парень и широко улыбнулся.
