Вот за счет этих столь изобильных заведений предлагается расширять профилактику здорового образа жизни и «семейную медицину»?
Дальше чиновник говорит о том, что у нас сегодня (опять-таки в отличие от «цивилизованных») вся медицина «работает не на здорового человека, а на больного». Дескать, приходит пациент, и врач ЗАИНТЕРЕСОВАН в том, чтобы найти у него какую-то болезнь и «пустить по кругу».
Но ведь человек идет к врачу по определению только тогда, когда у него что-то болит. А если ничего не болит, он сидит дома. Или работает. И долг врача — определить, что болит, и сделать, чтобы болеть перестало. Так что странного, что врач, когда болит, «находит» болезнь? Лучше, чтобы «не находил»?
Я пытаюсь понять министерскую логику. Конечно, когда «пускают по кругу» — это плохо. Значит, хорошо — когда наоборот? То есть приходит человек к врачу, а тот ему: уходи, ты здоров? Так? Нет, конечно, не так. Вначале «семейный врач» поинтересуется, есть ли у пациента страховка и на какую сумму он может рассчитывать. А дальнейший разговор уже будет зависеть от…
Таким образом, мы приходим к пониманию того, что же именно предлагается под вывеской «страховая медицина». Под шум нововведений государство (конечно, не абстрактное государство, а чиновники) пытается освободиться от одной из последних «совковых обуз» — обязанности общества обеспечивать гражданам пристойных уровень здравоохранения.
Пройдет еще немного времени, семейно-страховая медицина таки будет внедрена, в этом я почти не сомневаюсь, плохие прогнозы в наше время сбываются куда чаще хороших. И тогда спасение любого неплатежеспособного больного будет исключительно делом рук самого больного. Еще проще: больным, имеющим право претендовать на лечение, будет признаваться только платежеспособный больной.
Сравнение вводимых «семейных врачей» с прошлыми земскими врачами, конечно, красиво как рекламный трюк, но — не более чем. Моя сестра, живущая в Ганновере, которая лечилась тут и продолжает лечиться там, говорит: тут (в Германии) лучше оборудование, но у наших лучше мозги. Иными словами, наши врачи, какими она помнит их с девяностых годов, как специалисты лучше немецких. А сейчас уровень образования выпускников медицинских вузов (как и вузов вообще) становится, мягко говоря, год от году не лучше. И вот я думаю, через сколько лет сестра мне скажет: у наших и мозги, и оборудование — уже хуже. А я ей отвечу: что ты, какое оборудование? Давно ты тут не была. У наших теперь всего оборудования — клистир да слуховая трубка. Как когда-то у земских врачей…
Будет очень много разочарований, если мы опять выполним все рекомендации «цивилизованных» только для того, чтобы в конце концов убедиться: форма оплаты (страховка, контракт, перечисление, наличные из рук в руки, в конвертах, в мешках) имеет исчезающе малое значение. Определяющее значение имеет только величина суммы, которую общество тратит на медицину.
И неудивительно, что чиновники на голубом глазу нас уверяют, будто, изменив организационные формы, мы сделаем нищую медицину богатой. Удивительно, что мы этому верим.
С анекдота начали, анекдотом и закончим.
Прибегает пациент к врачу:
— Доктор, скорее спасите, помираю, никаких денег не пожалею!..
— Не понял, сколько-сколько?
— Да мы потом о гонораре, помогите, болит!
— Э, нет, дорогуша, знаю я эти «потом»! Потом, потом… А потом лежат себе в гробу и делают вид, что вас не узнают…
Зимой 1929/30 года Владимир Маяковский написал:
Прав был поэт: понятия хотя и не канули в Лету совсем, но были сведены к минимуму, сохранились только «остатки». А теперь они «выплыли».
Что будет представлять собой Украина через двадцать—тридцать лет — хворые люди на больной земле? Но чьей земле?
Сегодня так: чем большим патриотом Украины себя политик называет, тем громче он требует продажи украинской земли всем и каждому и кому попало. Проблема, конечно, не в том, как боятся некоторые, что «нашу землю скупят иностранцы». Это был бы, наверное, еще не худший вариант.
Проблема в том, что скупят «внутренние иностранцы», называемые компрадорами. Точно такие же люди, какие скупили в 1990-х заводы. И сделают с землей то же, что с заводами. Трубы мелиоративных систем вывезут на металлолом за рубеж. А хваленые украинские черноземы — гордость каждого патриота — доведут до состояния солончаков. А сами отправятся в Лондон или на средиземноморские курорты. Так устроен глобализируемый мир.
