Фашизофрения полностью

К. Климашенко предположил, что «это отголосок событий в Тернополе, когда перед выборами обливали магазины краской, поскольку там были русскоязычные книги и книги Олеся Бузины»^{210}.

И как все это легло одно к одному весной 2009 года, накануне президентских выборов на Украине! И запреты русских телеканалов, и попытки закрыть границу от «вредных» книг. И странные учения СБУ в Крыму, когда случайным прохожим против их воли пришлось играть роль подозреваемых в терроризме. И факельный марш неонацистов в Харькове. И драка в Одессе, во время которой, как сообщалось, от рук антифашистов погиб неофашист. И последовавшее указание В. Ющенко спецслужбам — отыскать в этой драке следы действий «пятой колонны» и происки иностранных государств (то есть, очевидно, России). И назначение в руководство Службы безопасности Украины иностранки — гражданки Великобритании, — не для того ли, чтобы дурно пахнущие действия было легче оправдать перед «цивилизованным миром»?

Очевидно, с началом 2009 года украинский неофашизм вступил в период модернизации. До недавнего времени оранжевая власть (и с несколько меньшей активностью — власть Кучмы и Кравчука) активировала и всячески холила-лелеяла националистов бандеровско-шелкоперовского^{211} толка.

Антисемитизм им сейчас не к лицу, как и антиполонизм, в виду политкорректной Европы. Значит, от всей бандеровщины остается только антимоскализм. А он на востоке и юге не встречает понимания у молодежи. Но неонацистам очень хочется ее завлечь. Поэтому они пока прячут свою русофобию и завлекают ненавистью к темнокожим, азиатам, кавказцам. А потом «работают» с завлеченными. Объясняют, что русские, живущие на Украине, — это настоящие русские, а русские, живущие в РФ — на самом деле не русские. На Украину с 1991 года обрушился настоящий водопад теоретических обоснований того, что черное есть белое, что русские — не русские, а кто угодно: монголы, угро-финны, испорченная кровь, желтые, цветные… Для националистов главное — затянуть к себе, а там как водится — вход рубль, а выход сто.

Такая технология, если оранжевые будут проводить ее последовательно и мы не сможем им препятствовать, может привести к тому, что на Украине русские будут убивать русских только за то, что они русские.

Не спешите говорить: это невозможно, потому что противоречит логике и разуму. Точно такое же противоречие мы видим в той довольно заметной части украинских националистов, и старых и молодых, которые являются русскими (великороссами) по рождению, не знают ни слова по-украински, говорят ТОЛЬКО по-русски и при этом яростно ненавидят русский язык.

Митьки шелкопёровы продолжают превращаться в «дмитрів донцових».

Украинский национализм немыслим без России, я в этом убеждаюсь на каждом шагу.

Вот, например, читаю в Интернете заголовок: «Битва на реке Ворскла»^{212}. Ну, думаю, почитаю про битву. Но уже во втором абзаце: «Хотя Московское княжество в нем непосредственно и не участвовало, это сражение…»

Дальше — мечты: «У Московского княжества при таком раскладе практически не было шансов противостоять объединенным силам ВКЛ, Золотой Орды и неприсоединившихся княжеств. Тевтонский орден тоже бы поучаствовал в разгроме».

И жили б мы вот как славно: «…никаких бы современных русских, украинских и белорусских этносов не существовало бы, а скорее всего, образовался бы единый литвинский этнос, славяноязычный и с католической верой».

И запанувалы б мы под отеческим присмотром почти европейцев, почти «белых людей» из Литвы, а те — под настоящими «белыми людьми» из католического ордена, а те — совсем уж под белейшими людьми из Рима.

Правду говорят: раб ощущает себя счастливым не тогда, когда освободится, а когда господин поставит его над кем-то, кто еще ниже его.

Украинские националисты готовы лизать сапоги кому угодно — шведам, как Мазепа, полякам, как Петлюра, немцам, как Бандера, американцам и англичанам, как послевоенные оуновцы. Лишь бы господа давали им веру в то, что они не самые низкие, надежду на то, что и у них, холопов, тоже будут свои холопы.

Гитлеровцы в общем действовали правильно: чтобы стать юберменшами, нужно унтерменшей не уравнивать, а тоже разделить на низких и нижайших. Чтобы живущие под самой юберменшской задницей чувствовали себя выше тех, кто живет подальше.