Фашизофрения полностью

Из этого текста украинский гражданин с некоторым удивлением узнает, что ему врали с 1991 года, когда говорили, что независимость Украины — это одновременно и обеспечение свободы личности, в том числе — и творческой. На самом деле все не так. Читаем вопрос корреспондента и ответ г-жи Кульчинской:

«— Ведь для творчества нужна свобода.

— Мне знаком этот ложный миф. По-настоящему творческому человеку свобода — политическая и даже материальная — не нужна. Сервантес, например, написал своего „Дон Кихота“ в заключении, в тюрьме. А будь он на воле, то написал бы это — одно из величайших произведений мировой литературы? Далеко не факт. Может, ему банальной усидчивости не хватило бы».

Дело даже не в том, что «написание „Дон Кихота“ в тюрьме» — не более чем миф^{213}.

А в том, что тюрьма некоторыми украинскими власть имущими трактуется уже не как безусловное, хотя и необходимое зло, а как благо для творца.

А будь в начале 1990-х среди агитаторов за независимость такие разоблачители мифов, — согласились бы мы променять «СССР — тюрьму народов» на такое вот идеальное место для творчества?

Сравнение с детьми в тексте интервью повторяется дважды. Корреспондент говорит: «Взрослый человек может сам себе выбирать…»

«Кроме взрослых, есть еще и дети», — парирует Г. Кульчинская.

А вот ответ на вопрос, хотят ли сами ограничиваемые, чтобы их ограничивали:

«Да не хотят, конечно. Никто не хочет. Ребенок, когда ест руками за столом, разве он хочет, чтобы вы его ограничивали? А мы делаем это, и ребенок потихоньку приучается к порядку. Вырастает культурным человеком. Если задуматься, то вся человеческая культура есть результатом в первую очередь не свободы, а именно ограничений. Вот бомж — истинно свободный человек. Это бывают весьма умные, образованные и талантливые люди. Но бомжи. Вопрос: хотели бы мы, чтобы наши деятели культуры были бомжами? Или чтобы лицо украинской культуры определяли бомжи?»^{214}

Сказаны в общем правильные вещи. Историю культуры действительно можно рассматривать как историю ограничений первобытного хаоса в пользу все более усложняющейся организации общества, историю ограничения инстинкта в пользу разума. И правда, детей чаще всего к хорошему приходится приучать, а от плохого отучивать.

Вообще в этом интервью очень много правильных слов. Например, о том, что надо запрещать порнографию, ограничивать игорный бизнес, прекращать продажу спиртного несовершеннолетним.

Так откуда ж недоверие к благим намерениям? Почему сразу после публикации в Интернете появились вопросы:

«И эти люди еще в чем-то упрекают Сталина или Советскую власть?»

Разница между г-жой Кульчинской и Сталиным — в том, что Сталин делил общество не на бомжей, элиту и кого-то еще, а совсем по другому признаку: на тех, кто трудится, и тех, кто пользуется чужим трудом. Красные делили общество (народ) на классы, а современные жовто-блакитные делят общество на «народ» и «элиту».

При этом и Ленин и Сталин понимали, что каждый человек — будь он бомжом или писателем — обладает свободой выбора. И старались — кнутом и пряником — заставить каждого сделать тот выбор, который нужен им.

Они (в своем понимании) строили общество, в котором «свободное развитие каждого является условием свободного развития всех»^{215}. И при этом считали нужным ограничивать (и ограничивали!) свободу отдельных лиц, если она, по их мнению, шла во вред обществу.

А нынешние украинские любители ограничений этого не понимают. Их мышление механистично. Они не сознают, что человека невозможно лишить выбора, что его нужно убеждать (пряником) или принуждать (кнутом). Судя по тому, что делается на Украине, они мыслят примерно так: пусть творці — митці пасутся себе как знают, а чтоб не лезли куда не надо (ведь они сущие дети!), — создадим «ограничения», напишем закон и постараемся его исполнять, а нарушителей — наказывать.