– Но дело даже не в этом. Если я пропустила звездный дождь – ну и Бог с ним! Но мне все казалось, раз я его забыла, то, наверное, могла совершить еще что-нибудь нелепое. Скажем, раздеться догола и носиться по пустыне, распевая детские песенки.
Я содрогнулась, представив, как Лу Энн бежит босиком по кактусам и прочей колючей дребедени. Она же вперила скорбный взгляд в пустой пакет от чипсов.
– А сегодня – день Святого Валентина, – сказала она. – И все нормальные люди сейчас валяются со своими мужьями дома на диванах, целуются и смотрят телевизор. Все, но только не Лу Энн, сэр! От меня сбежали и муж, и телевизор.
Я даже не знала, что ей на это сказать. У моей мамы в ходу было изречение: «
Лу Энн сидела, неловко вжавшись в спинку дивана. Я вспомнила про ее отца, которого, как она рассказывала, убил перевернувшийся трактор. Его вдавило в землю, да так, что, когда его вытащили, остался идеальный отпечаток. «Отпечаток папы» – так назвала его Лу Энн. Она даже хотела залить его гипсом – точно так, как сделала с отпечатком своей ладони в школе, на День Матери.
– Мне кажется, – продолжала между тем Лу Энн, – что он и бросил меня потому, что там что-то произошло, когда мы напились.
Я, все еще думая о ее отце, не сразу поняла, о чем идет речь.
– Я думала, ты обрадовалась, когда он ушел, – сказала я.
– Пожалуй, что так. И все-таки, понимаешь, должна быть причина. Ты же обязан любить одного и того же человека – всю жизнь, пока смерть вас не разлучит, и так далее. А если у тебя не получается, то, значит, что-то с тобой не так.
– Лу Энн, ты читаешь слишком много журналов.
Я отправилась на кухню и, наверное, уже в пятнадцатый раз за вечер заглянула в холодильник. Там ничего не изменилось: капуста и арахисовое масло. Открыла кухонный шкаф и заглянула за ряд банок с прожаренной фасолью и томатным соусом, где притаилась бутылка черной патоки, коробочка овсяной каши с мамалыгой и банка горбуши. Я продумала разные варианты сочетания этих продуктов, но решила ограничиться еще одним пакетом чипсов из тортильи. Вот что происходит с людьми, у которых нет телевизора. Они умирают от вредной еды.
Когда я вернулась в гостиную, Лу Энн все еще убивалась по Анхелю.
– Хочешь, расскажу тебе свою теорию по поводу брака с одним мужчиной на всю жизнь? – спросила я. – Знаешь, что такое шаровой клапан?
Лу Энн бессмысленным взором посмотрела на меня.
– Какой клапан?
– Шаровой. Эта такая штуковина в сливном бачке, которая поднимается и опускается, когда ты сливаешь воду. А потом закрывает отверстие.
– А-а-а.
– Так вот, – когда я работала в мотеле, один из бачков потек, и мне нужно было заменить клапан. И на пакете была такая надпись. Я его потом так долго хранила, что выучила наизусть. Там говорилось: «Внимание: Набор содержит все детали, которые могут потребоваться при установке, но ни один из типов установки не требует использования всех деталей». То же самое я думаю и про мужчин. Нет такой модели, для установки которой потребуются все мои детали.
Лу Энн прикрыла рот рукой, чтобы заглушить смех. Я спросила себя: кто же убедил ее, что смеяться – это уголовное преступление?
– Я говорю тебе совершенно серьезно! И речь, прежде всего, про голову и душу, а не те части, на которые режут цыплят…
К этому моменту Лу Энн уже хохотала, не сдерживаясь.
– Я делюсь с тобой своими самыми сокровенными мыслями, а ты смеешься, – сказала я, с трудом сохраняя серьезность.
– Им ножку подавай, бедро, грудку, – задыхалась от смеха Лу Энн, – но никто не хочет брать тощий хребет и реберные кости…
– Не забудь еще о крыльях, – сказала я. – Первым делом они норовят откусить тебе крылья.
Я высыпала остатки чипсов в большое блюдо, которое стояло на диване между нами, и подумала – а не пойти ли за арахисовым маслом?
– Дай-ка покажу тебе открытку на Валентинов день, которую я купила для мамы, – сказала я, покопавшись в сумке и достав, что хотела. Но Лу Энн дошла уже до такого состояния, что ей и счет за электричество показался бы самой смешной шуткой в мире.
– Ох, это про меня, – простонала она, уронив открытку себе на колени. Ее голос опустился обратно с тоненького писклявого смеха, – плавно, как королева выпускного бала спускается по ступеням школьной лестницы.
– Я и сама бы не отказалась от хорошего газового ключа. Или от этого… как он называется? Который на пипиську похож.
Я не представляла, что она имеет в виду.
– Пистолет с герметиком? Угловое сверло? Щетка для аккумуляторных клемм?
Если подумать, так любой инструмент похож либо на пипиську, либо на пистолет, все зависит от вашей точки зрения.
– Монумент Вашингтону?
От этого предположения Лу Энн едва не лопнула. Если бы смеяться и правда было преступлением, мы с Лу Энн уже были бы на пути в «Синг-Синг».
