– Нет, спасибо, – ответила Эдна, очевидно, привыкшая к роли агента по связям своей сестры с общественностью. – Вы, детки, приготовили прекрасный ужин.
Эсперанса показала мне на Черепашку. Она в первый раз за все это время улыбнулась, и меня поразило то, насколько она мила, если найти с ней общий язык. Но ее улыбка тут же погасла.
Черепашка, взяв в каждую руку по палочке, умудрилась подцепить кусочек ананаса. Мало-помалу она двигала ананас к своему открытому рту, но, к сожалению, палочки были длиннее ее рук; ананас на мгновение завис над ее головой, а затем упал ей за спину, на пол. Мы все рассмеялись и стали ее подбадривать, но она от изумления даже расплакалась. Я подхватила Черепашку и усадила себе на колени.
– Черепашонок! Разреши рассказать тебе историю, – сказал Эстеван. – Это – южноамериканская история диких индейцев о небесах и преисподней.
Миссис Парсонс чопорно поджала губы, но Эстеван продолжал:
– Если ты когда-нибудь соберешься посетить преисподнюю, ты увидишь комнату, похожую на кухню в этом доме. На столе там стоит горшок вкусного жаркого с изумительным ароматом. А вокруг сидят люди – так же, как сидим мы, только они умирают от голода. Они болтают на своих непонятных языках (он особенно пристально посмотрел на миссис Парсонс), но им не достается и кусочка этого восхитительного жаркого, что для них приготовил Господь. Как ты думаешь, почему?
– Потому что они давятся? Это их наказание? – предположила Лу Энн. Ад для нее, естественно, – это место, набитое острыми предметами и маленькими шариками еды, которыми можно легко подавиться.
– Нет, – сказал Эстеван. – Хороший вариант, но это не так. Они голодают потому, что у них в руках ложки с очень длинными ручками – вот такими.
Он кивнул в сторону швабры, которую я забыла убрать.
– Этими дурацкими длинными ложками люди в аду могут достать еду из горшка, но не могут отправить ее себе в рот. О, как они голодны! Как они ярятся и ругают друг друга! – сказал он, снова поглядев на Вирджи. Он явно наслаждался представлением.
– А теперь, – продолжил Эстеван, – заглянем на небеса. Там – такая же комната, как в аду, такой же стол, такой же горшок с жарким и такие же длинные, как швабры, ложки. Но люди, сидящие вокруг стола, счастливые и толстые.
– Именно толстые или просто сытые? – спросила Лу Энн.
– Просто сытые, – уточнил Эстеван. – Сытые и довольные! А почему, как вы думаете?
Подцепив своими палочками кусочек ананаса, он протянул его через весь стол Черепашке, и та, открыв рот, ухватила лакомство, словно только что родившийся птенец.
И тут случилось нечто вообще нелепое – мама решила выйти замуж. Ее избранником оказался не кто иной, как Гарланд Эллестон из местной мастерской по ремонту и покраске автомобилей. Она позвонила утром в субботу, когда я была у Мэтти, и новости мне передала Лу Энн. Я же, получается, узнала об этом самой последней.
Голос у мамы, когда я ей перезвонила, звучал странно. Она запыхалась, но, несмотря на это, сразу же стала говорить о Гарланде.
– Ты была во дворе? – спросила я ее. – Сажаешь космеи?
– Космеи? Ну что ты, еще даже не конец апреля. В маленькой клумбе сбоку у меня уже посажен душистый горошек, но никак не космеи.
– Я совсем забыла, – сказала я. – Тут у нас все наоборот. Половину здешних растений надо сажать осенью.
– Мисси, я вся на нервах, – сказала мама. Она звала меня Тэйлор в письмах, но еще не привыкла так меня называть по телефону. – С Гарландом и вообще. Он ко мне отлично относится, но все случилось так быстро, что я теперь не знаю, с какого конца свинью кормить. Как бы я хотела, чтобы ты была здесь и помогла мне разобраться.
– И я тоже.
– У вас там сажают осенью? И мороз не бьет?
– Нет.
По крайней мере, мама не забыла спросить про Черепашку.
– У нее все превосходно, – сказала я. – Трещит без умолку.
– Это она в тебя. Ты тоже не сразу начала, но уж потом тебя было не остановить.
Я удивилась, причем тут это. Все вели себя так, словно Черепашка была моя плоть и кровь. Какой-то получался заговор.
Лу Энн страшно хотела узнать все подробности предстоящей свадьбы, которых я не знала и знать не хотела.
– Каждый заслуживает свою порцию счастья, Тэйлор, – не отставала от меня Лу Энн. – А что у нее еще есть?
– У нее есть я.
– Нет тебя у нее, ты тут сидишь. Аризона для нее – все равно что Тайвань.
– Я всегда думала, что перевезу маму сюда. А она даже не посоветовалась со мной – раз, и уже решила выскочить за этого человекообразного красильщика-ремонтника!
– Ты просто ревнуешь.
– Это так смешно, что я забыла расхохотаться.
– Когда мой брат женился, – сказала Лу Энн, – у меня было ощущение, что он нас бросил. Просто однажды прислал нам письмо с крохотной фотографией – единственным, что мы там разглядели, были собаки. И сообщил, что женится на девушке по имени Волчица-Которая-Охотится-С-Первыми-Лучами-Солнца.
Лу Энн зевнула и передвинулась к краю скамейки – так, чтобы ее руки оказались на солнце. Она решила, что слишком бледна, и теперь хотела загореть.
