Фасолевый лес полностью

– Почти попала, – кивнула я. – Я понимаю, все так запутанно, у тебя несколько раз сменилось руководство. Но теперь я – твоя ма, а это означает, что я люблю тебя больше всех. И это навсегда. Понимаешь, в чем соль?

– Фасоль?

На лице Черепашки отразилось сомнение.

– Мы теперь всегда будем вместе. Ты – моя Черепашка.

– Лепашка, – заявила она, ткнув себе пальчиком в грудь.

– Правильно. Эйприл Черепашка Гриер.

– Эйпилпашкагли…

– Именно так.

Меня вдруг дернуло позвонить 1–800-Господу-нашему. Я не знаю, какая муха меня укусила, но случай подвернулся – Черепашка решила, что ей хочется посмотреть книжки, и мы отправились в городскую библиотеку, где был телефон. Все это время я берегла эту возможность на черный день – как мама поступала с нашими правами на подушный надел. Но теперь, когда я через столько прошла, добралась до самого дна, но не утонула, а выжила, я понимала, что туз в рукаве мне уже не нужен.

Дважды прогудело, а затем включилась запись. Ровный размеренный голос сообщил, что Господь помогает тем, кто помогает сам себе. Кстати, продолжил голос, мне представилась замечательная возможность помочь себе, а заодно и миссионерскому фонду Источника Веры Христовой, совершив щедрое пожертвование. Если я подожду несколько мгновений, оператор тут же оформит мой взнос. Я подождала.

– Спасибо за звонок! – проговорила оператор. – Назовите, пожалуйста, свое имя, адрес и сумму пожертвования.

– Никаких пожертвований, – сказала я. – Просто хотела сказать вам, что вы меня провели через тяжелые времена. Я всегда думала, мол, если станет совсем уж туго, позвоню 1–800-Господу-нашему. Хочу, чтоб вы знали: вы стали для меня источником веры.

Операторша была в замешательстве.

– Так вы не собираетесь оформлять пожертвование?

– Нет, – ответила я. – А вы, случаем, не хотите оформить пожертвование мне? Сотню долларов или горячей еды?

– Я не могу этого сделать, мэм, – раздраженно ответила она.

– Не проблема, – произнесла я. – Мне и не надо. Особенно сейчас. У меня полный багажник огурцов и болонской колбасы.

– Послушайте, мэм, у нас очень много работы. Если вы не собираетесь…

– Не собираюсь, – закончила я. – Мы в расчете.

После того, как я повесила трубку, мне захотелось с песнями и танцами промчаться по ковровой дорожке коридора главной библиотеки Оклахома-Сити. Я как-то видела фильм, где какие-то дети ходили колесом по столам библиотеки, а библиотекарша гонялась за ними и шепотом призывала к порядку. Сейчас я себя чувствовала прямо как те дети.

Но вместо этого мы с Черепашкой принялись чинно рыться на книжных полках. Увы, книжки про квартиру старика Макдональда у них не было, а потому, подустав от детских изданий, мы отправились в справочный отдел, где хранились книжки с хорошими картинками. Больше всего Черепашке понравилась садоводческая энциклопедия с фотографиями овощей и цветов, названий которым не знали ни я, ни она. Она села мне на колени, и мы вместе принялись переворачивать большие блестящие страницы. Черепашка показывала пальчиком на растение, которое ее привлекло, а я читала название. Она нашла даже картинку с фасолевым лесом.

– Какая же ты умница, – сказала я. – Я бы ее пропустила и не заметила.

Без сомнения, так бы и случилось. Фотография была черно-белой, и растение выглядело немного иначе, чем в Рузвельт-парке, хотя надпись под фотографией гласила, что это именно глициния. Я прижала Черепашку к груди.

– Знаешь, кто ты? – спросила я. – Ты гений садоводства.

Я бы не удивилась, уже через пару дней услышав от нее слово «садоводство» – мне самой впервые довелось произнести его лишь несколько месяцев назад.

Черепашка была в восторге. Она принялась хлопать ладошкой по книге, отчего молодой человек за стойкой в тревоге посмотрел на нас поверх очков – книга стоила, наверное, не меньше сотни долларов и отличалась чистотой.

– Давай не будем бить книжку, – прошептала я. – Понимаю, это очень важная находка. Но постучи лучше по столу.

Она принялась шлепать по столу, а я шепотом читала ей про жизненный цикл глицинии. Оказалось, что глициния – это ползучее декоративное растение умеренных широт, пришедшее к нам с востока. Цветет оно ранней весной, опыляется пчелами и формирует стручки, похожие на фасолевые. Большую часть всего этого мы уже знали. Глициния и вправду относилась к семейству бобовых.

Но дальше пошло самое интересное: в книжке говорилось, что глициния, как и прочие бобовые, часто процветает на бедных, скудных почвах, и секрет ее состоит в так называемых ризобиях. Это микроскопические бактерии, которые живут в земле в маленьких клубеньках на корнях растения. Они добывают из земли азот и превращают его в питательное вещество, которым кормится растение.

Ризобии не являются его частью – это отдельные существа, но они всегда живут в союзе с бобовыми, будто подпольная сеть ячеек, незаметно пронизывающая все корни.

– Смотри, как интересно, – говорила я Черепашке. – Ты их не видишь, а они там есть. Целая невидимая система, которая помогает растению.

Мне очень понравилась эта мысль.