Выйдя от полицеймейстера, Печорин сразу направился к доктору, благо идти было недалеко. Тот оказался дома. Похоже, дела у Вернера и впрямь шли из рук вон плохо. «Вот кому надо бы пари с Раевичем заключить», – мелькнуло в голове у Григория Александровича.
– Скучно, – сказал доктор, увидав Печорина. – И погода, похоже, портится. В такие дни хочется сдохнуть или убить кого-нибудь. Вам так не кажется?
– Вам по профессии не положено ни того ни другого.
Вернер равнодушно пожал плечами.
– Иногда все-таки хочется, – сказал он.
– Вы знаете клинику швейцарца? – спросил Григорий Александрович.
– Какого?
– Того, который лечит в Пятигорске сумасшедших.
– А-а… Помилуйте, они не сумасшедшие вовсе. Просто… со странностями.
– Пусть так. Знаете туда дорогу?
– Конечно. Профессор Майнер – очень интересная личность. Оригинальная. Представьте, он…
– Вы расскажете мне про него по дороге.
Доктор приподнял брови.
– Мы торопимся?
– Не люблю откладывать дела в долгий ящик.
Вернер пожал узкими плечами.
– Что ж, едем. Мне не помешает прогулка.
Отправились на лошадях. Вернер держался в седле немного боком и, кажется, опасливо. Похоже, он не так уж часто ездил верхом.
Григорий Александрович видел, что доктора подмывает начать какой-то разговор, но он не решается. Значит, дело касалось Печорина. Вернер то и дело бросал на него долгие задумчивые взгляды и шевелил губами. Наконец Григорию Александровичу это надоело.
– В чем дело, доктор? – спросил он. – Вы уже полчаса как сдерживаетесь, чтобы не задать мне какой-то вопрос. Или, может, вам есть что сообщить?
Вернер усмехнулся.
– Я слышал вашу историю, – сказал он.
– Надеюсь, она оказалась достаточно скверной, чтобы заинтересовать вас?
– Вполне. Я говорю о
– Так я и подумал. Это княгиня насплетничала?
– Кто ж еще!
– И вы хотите знать, есть ли в ее рассказе хоть доля правды?
– В общем, да.
– А что она вам наговорила?
– Будто в столице из-за вас отравилась какая-то девица. Якобы вы давали ей авансы и чуть ли не обещали жениться, а потом бросили.
– Может, я ее еще и соблазнил?
– Не знаю, княгиня об этом не упоминала. А соблазнили?
– Нет. Девицу эту звали Негурова, и я действительно говорил с ней несколько раз и даже немного волочился, но о женитьбе речи не шло.
– С чего же она отравилась?
Григорий Александрович пожал плечами.
– Должно быть, от любви.
– К вам?
– К тому образу, который она себе сочинила и который я, вероятно, в ее глазах воплощал. Все это от французских романов.
Вернер хмыкнул.
– Стало быть, скандал таки был.
– Куда ж без него.
– Вы потому уехали?
– Нет. Из-за другого.
Григорий Александрович не собирался вдаваться в подробности – пусть прошлое останется в прошлом, и нечего его ворошить, – но воспоминания из-за расспросов Вернера ожили, и от них Печорин не мог отмахнуться.
В то время он жил в Петербурге и был страстно влюблен в Веру. Чувство это зародилось в нем еще в молодости, когда они были соседями, и оказалось взаимно. Однако тогда, прибыв после продолжительной разлуки с Верой в Петербург, Григорий Александрович обнаружил, что она вышла по настоянию матери замуж за князя Лиговского.
Он был раздавлен, но вскоре выяснилось, что Вера не забыла его. Они встретились, и былая страсть вспыхнула с еще большей силой, чем прежде. Постепенно Вера стала для Печорина самым дорогим человеком на свете.
Негурова же…
Бедняжка пала невинной жертвой его игры. Он флиртовал с ней, чтобы заставить Веру ревновать, когда ему казалось, что она уделяет больше внимания мужу, или малолетнему сыну, или их общим знакомым. Это было жестоко и глупо, но он был слишком влюблен, чтобы мыслить трезво. Он мучил единственную женщину, которая была дорога ему, и казалось, что так и должно быть и иначе невозможно. Сейчас он многое отдал бы, чтобы изменить прошлое.
Все кончилось неожиданно: Печорин получил письмо.
