Мой друг Родион как бы случайно частенько оказывается около Леночки. Она и правда прикольная. И очень добрая. И очень несчастная с Олегом. Если бы могла жечь взглядом, от Оксаниных «преимуществ» остались бы только два темных пятнышка на футболке. Только Родика она, к сожалению, игнорирует. Хотя и общается с ним приветливо и доброжелательно. Как со всеми. Соль на рану!
А сам Родион, с его папиной осанкой, интеллигентностью и начитанностью, нравится аж двум девчонкам – Танюхе (коренастый толстячок) и Милане (самое мелкое, не считая меня, и хрупкое создание в команде). При том что девочки дружат между собой и ссориться из-за своего предмета симпатии не собираются.
Танюха, кроме всего прочего (вот уж не подумал бы, что кого-то заинтересует), оказывает знаки благосклонности еще и Рустаму. И симпатия здесь, как ни странно, обоюдная. Немного неприятная девчонка, грубая, с хриплым голосом и мужиковатыми ухватками.
А Рустам… Вы еще не устали? Тогда я коротко, Рустам трется с Танюхой, но пускает слюнки по Оксане. А Оксане не нужен никто. Кроме зеркала. Точнее, нужны все в роли безусловных почитателей, но не ближе.
Фу-ух!
Сел понаблюдать часик-другой. Заметил на свою голову кусочек айсберга! Не хочу и думать, что там внутри. Вот чертенята малолетние!
Впрочем, все эти страсти бушуют на каком-то приветливом, добром и дружном фоне. Нет злобы как таковой. Есть максимализм, эмоции, гормоны, а грязи нет. Пошлости нет. Унижений и опусканий. Даже в приколах и подначках. Хорошие ребята!
Лагерь представляет собой стойбище из десятка палаточных «хуторков» в небольшой лесистой долине между дачей Кокараки и Графскими развалинами. Чуть ниже шумит электричками железнодорожная ветка. Урочище Горный ключ. Таинственное и живописное место. Только сейчас здесь бедлам! Детские крики, беготня, звон гитар. Здесь собрались для ежегодных соревнований команды со всего юго-западного побережья. Обживаются, собирают хворост, жгут костры и варят кулеш. А еще – ходят друг к другу в гости знакомиться. Это здесь в порядке вещей.
Возраст у всех – до четырнадцати лет. И что характерно – нет пива. Непривычно, да? Здесь будет дикостью появление алкоголя в любом его виде. Становишься «нерукопожатным» моментально. Изгоем. Опустившимся дурачком. А вот курят многие. К слову, из наших – никто. А, скажем, деревенские команды – те смолят втихаря. Подчеркиваю – втихаря! Нычкуя «беломорины» в кармашках рюкзаков…
– Витек! Корни пустишь!
Юрась, обормот, сзади подкрался. Я аж вздрогнул.
– А я-то как рад… – ворчу, хотя настроение на подъеме.
Надоело думать, подозревать. Вот оторвусь от Олега, расколочу «золотое яичко» в форме яблока – и успокоюсь.
– Там дикари возле родника. – Юрась усаживается рядом. – Хиппы, битлов рубят. Пойдем? Свой класс покажешь.
– Своим дошкольным тенорком? Хиппарям? Не смеши, Юрась.
– Девчонки там уже…
Ага. А ты на кого уже запал?
Родион, рядом заколачивавший обухом топорика колышек на растяжке, в панике озирается. Упустил, дружок. Упустил свою Леночку.
– Ну, готово вроде. – Он деловито встает, втыкает топор в дровянину. – Сходить, что ли, послушать…
– Сходи, Родик. Сходи. С Юрасем. А Олег там уже?
– Ну да, – Юрась вытаскивает топорик и тут же втыкает его еще сильнее, – и Оксана, и Танюха с… Миланкой…
Ну, дальше, уважаемый, можете не продолжать. Чего с Миланки сразу и не начал?
– Я к железке прогуляюсь, – встаю и плотнее запахиваюсь в курточку: свежеет к вечеру. – Гляну на Залысину вашу. Интересно, чем здесь детей пугают.
Галина Анатольевна сразу после нашего появления в лагере предупредила о возможных осыпях на так называемой Залысине, крутом каменном склоне, выпирающем из лесного массива прямо к железнодорожным путям. Там на предстоящих соревнованиях судьи планировали разместить одно из препятствий маршрута. Но пока не пришли к единому знаменателю насчет безопасности для детворы.
– Галине, если что, скажите. Я осторожно.
– Ну давай. – Юрась уже в движении вместе с другом, маячат спинами. – Радюха! Там такой хипповый дед прикольный…
Ну да. В твоем возрасте все прикольно.
Даже дед.
Дед? Дед!
Да ладно… не может быть! Ерунда. Опять паранойя начинается?
На «деда» я все-таки сходил посмотреть. Уж больно неприятные ассоциации у меня с этим словечком. Близко к хиппарям решил не подходить, на всякий случай. Использовал полюбившийся «кустовой» метод.
Дед, да не тот. К счастью…
«Однофамильцем» по кликухе оказался худющий мужичок лет тридцати, до глаз заросший темной бородищей, грязной и нечесаной. Он сидел, скрестив босые ноги, и бешено лупил по гитарным струнам, выкрикивая всякую белиберду на якобы английском языке.
Звучало да и смотрелось действительно прикольно.
Наши почти уже в полном составе были здесь. Включая Галину Анатольевну. «Дед» закончил свою очередную шумную арию и стал глубокомысленно чесаться. Думал, наверное, чем еще удивить пацанов. Пацанов, девчонок и… двух… тоже девчонок, но постарше и… со вторичными половыми признаками.
«На Галину с Оксаной «косит лиловым глазом», – сообразил я, – вот он чего так старается».
