И что-то мне подсказывало – именно в этой точке я начал плутать. С его подачи, между прочим. Где-то был ошибочный поворот на второстепенную кривую дорожку, а значит, нужно было шагнуть назад. Так и родилась у меня спонтанная идея – продолжая отрабатывать версию Ричарда, совместить это с изучением скальных загадок. Идея, прямо скажем, неординарная, если не сказать корявая. За нее я получил недоверчивое хмыканье Козета и кривые взгляды от Ирины. Ее «не скули» из той же обоймы. Тем более что моему симпатичному инструктору отводилась своя особая роль. А нравится ей или нет, я как-то не удосужился поинтересоваться.
Вот и дуется.
Я подошел к окну и стал рассматривать редкие огоньки Исторического бульвара через присвоенный монокль. Хорошая оптика, качественная. И ведь стопудово отечественного производства. Хотя бы судя по отсутствию удобных наворотов. Все строго, сурово и лаконично.
– Дай посмотреть. – Ирина протянула руку. – Давай-давай. Ух ты. Водонепроницаемый! У Гришко стащил? На яхте?
– Не стащил, а… выплатил себе компенсацию. Натурой. За то… – я на секунду задумался, – что он постоянно раздражает меня своими синими тапками.
– Ой. Вот не выдумывай, балабол! – Ирина вертела в руках черную трубочку оптической игрушки. – Фонарик видел здесь?
– Мм… конечно.
– Старик!
– Ну не видел. Покажи!
– Вот поворотное колечко, смотри.
– Ладно-ладно. Не свети по глазам. Слепишь! Батарейка?
– Не-а. Аккумулятор. Весь корпус – это аккумулятор. Без особого блока не зарядить. А сядет быстро. И уменьшится твоя компенсация вдвое.
– Выключи, Ирина! Кончай! Дай сюда вообще. Не твое.
Я забрал монокль и сунул его в карман. Полезная вещь.
Вот, наверное, что еще надо сделать…
– Ирин! А у тебя иголка с ниткой найдется?
– Иголка с ниткой?
– Ша!.. Вот только не надо так улыбаться. Просто ответь – есть или нет?
– Ну-у… есть. А какое место тебе…
– Ирин! Просто дай. Без комментариев. Для дела надо.
– Деловой!
Ирина вышла из палаты, обиженно вскинув голову. Возвратилась.
– На! Белошвейка!
– Спасибо, добрая женщина. Кстати. О мальчиках и девочках. Как ты относишься к обнаженным первоклассникам? Мне просто сейчас трусы надо снять. Предупреждаю – зрелище не для слабонервных.
– Дурак!
Пошла к себе. Опять надулась. Совсем как девчонка малолетняя!
Ведь боец-профи, опасная смертельно, как гюрза. И на тебе – девчачьи обидки! Не хватает, наверное, спецагенту безопасности простого человеческого общения. Трется возле меня постоянно. Ну ладно. Остынет.
Давай теперь подумаем, как приспособить чудо-монокль в потайной карман на плавках. Не пришить бы действительно чего лишнего…
Часа в два ночи во флигеле засуетились и забегали.
Я спрыгнул с койки и высунулся в коридор. Около дальней палаты мелькали медицинские халаты, кто-то тащил капельницу, пара человек в штатском аккуратно вела наспех перевязанного человека, бессильно повисшего у них на плечах. У окна я заметил Сергея Владимировича, который с мрачным видом что-то веско доказывал доктору. При этом Пятый с каждой фразой коротко рубал воздух кулаком, будто гвозди забивал.
– Что там? – прошелестело над ухом.
Я чуть не вздрогнул. Ирина в отличие от меня одета по полной боевой. И по своему обыкновению появилась словно из воздуха.
– А я знаю? Раненого привели. И, кажется, не одного…
Со стороны лестничной клетки внесли носилки, на которых лежал кто-то без сознания. Рядом семенила сестричка, держа в руках стойку капельницы. На животе у лежавшего сквозь бинты обильно выступали красные пятна.
Шеф добился от доктора утвердительного кивка и быстро зашагал в палату. И тут же был выставлен оттуда чьей-то твердой и решительной рукой. Свирепо оглянувшись вокруг, Пятый заметил нашу парочку и, не раздумывая ни секунды, направился к нам.
– Чепэ! – коротко резюмировал он, заталкивая нас в комнату. – Касается наших дел напрямую. Садитесь и слушайте.
Послушать действительно было что.
После истории в Бахчисарайском музее контора взяла объект под скрытое наблюдение. Все понимали, что сорванная благодаря мне вражеская закладка должна была насторожить злодеев, а в таких случаях – по всем канонам тайной войны клиенты «уходят на дно». Тем не менее «отработать» точку считалось обязательным. Пусть и «для галочки». Для отчетов. Никто и не предполагал, что формальная операция неожиданно обернется форменной резней в стиле голливудских боевиков.
В роли очередного Рэмбо выступила – кто бы мог подумать! – средних лет сотрудница музея со звучной фамилией Бонц.
Агриппина Рудольфовна Бонц. Уроженка Гомеля, сорок четыре года, образование высшее филологическое, вдова, войну провела в эвакуации, работала на археологических раскопках Шаштепа в южной части Ташкента, потом училась в Новосибирске, по распределению была направлена в Бахчисарай. Там и провела всю свою сознательную жизнь. Благонадежную, добросовестную и совершенно лояльную к советской власти.
И вдруг…
