В один из ноябрьских вечеров в очередной раз Радецкие пригласили к себе на ужин старых друзей. Они редко вводили в свой круг новых людей, предпочитая общаться с теми, кого давно знали, с кем можно расслабиться и не думать о том, что сказать, как повернуть разговор. Единственным ритуалом, который строго соблюдал хозяин дома, был ритуал приготовления и подачи блюд, а также сервировки стола.
В небольшой двухэтажный особнячок, расположенный на тихой московской улочке, прибывали гости. В числе первых, как всегда, приехал Афанасий Никифорович Каперс-Чуховской. Большие города он не жаловал, хотя пытался осесть в Москве пару лет назад. И всё же, в итоге, проводил время в своем имении, изредка наезжая в городской дом. Всегда в таких случаях навещал Германа Игнатьевича, одинаково искренне любя как хозяина, так и его кухню.
Затем подъехал экипаж с графом Сиверсом и его женой Генриеттой Сиверс де Бельфорд. Графиня, несмотря на молодые годы, успела стать вдовой. От первого мужа сохранилась вторая часть фамилии. Генриетта и Ольга дружили, хотя Радецкая была куда шустрее и более склонна к авантюрам. Но противоположности притягиваются, и дамы с удовольствием проводили время вместе. Сиверсы тоже обожали кухню Германа Игнатьевича, почитая ее за лучшую в Москве — не только среди частных домов, но и среди ресторанов.
После в дом вошел энергичный предприниматель, банкир Бобрыкин. Он познакомился с Радецкими на Всемирной выставке в Париже. Тогда Герман и Ольга не были женаты. Но именно приключения во Франции их сблизили и дали толчок для взаимной симпатии, не сказать больше. Конечно, господин Бобрыкин ценил поварские таланты Германа Игнатьевича и сожалел, что тот не открывает собственный ресторан, так как испытывал готовность мгновенно вложить в это предприятие деньги.
Когда все уже собрались в гостиной, и подали аперитив, раздался очередной звонок у входной двери.
— Друзья, а ведь мы, вроде, больше никого не ждем, — удивился хозяин дома, оглядев собравшихся.
К тому моменту дворецкий успел открыть дверь и поинтересоваться у нежданных гостей, как их представить.
— Полицейский следователь Курекин Пётр Васильевич с помощником! — громогласно объявил дворецкий, появившись в гостиной.
— Простите, господа, — послышался знакомый голос из коридора. — Не знал, что у вас тут собрание. Но оно и к лучшему. Позвольте, — Пётр Васильевич потеснил дворецкого и вошел в комнату. — Прошу, вот-с, мой помощник — Фёдор Самоваров. Молод, но подаёт надежды.
Герман Игнатьевич колебаться долго не стал.
— Иван! Накрой еще на две персоны, друг мой! — попросил он крепкого молодого человека, одетого в ливрею, с залихватским русым чубом, явно припомаженном дабы не рассыпался по лбу.
— Что вы, — замахал руками Курекин, — мы на угощение не претендуем. Быстренько обсудим проблемы насущные и пойдем.
— Насущные проблемы на пустой желудок не обсуждаются, — заявил Герман, — не так ли, Ольга Михайловна, — обратился он за поддержкой к жене.
— Конечно! Господа, даже не пытайтесь отказываться. Берите пока аперитив, без стеснения. Фёдор, не знаю вашего отчества, проходите. Вот канапе, сухие фрукты…
— Герман, расскажите нам про аперитивы. Недавняя традиция. Хочу внедрить у себя, но никак не уловлю идею, — подал голос Каперс-Чуховской, имевший лучший ресторан во всей губернии, который он когда-то открыл при помощи Радецкого в левом крыле своей усадьбы.
Обрадовавшись возможности поговорить на любимую тему, Герман Игнатьевич отвлекся от Феди:
— Как всегда, друзья мои, всё, что связано с кухней и приемом гостей, пришло из Франции. Аперитив служит цели пробуждения аппетита, а также помогает скоротать время, пока прибывают гости. Подавать можно шампанские вина, белые. Из крепкого — абсент, но я бы не стал им злоупотреблять вследствие высокой крепости. Можно подавать коктейли. У нас сегодня шампань из Крыма. Наши делают весьма недурственно — в который раз убеждаюсь. Французское белое. И советую попробовать «Кир Рояль». Это прекрасная смесь шампанского с черносмородиновым ликёром. Пейте всего по чуть-чуть. Аперитив в больших количествах пить не следует, так как затем нам предстоит ужин.
У Фёдора голова слегка пошла кругом от услышанного, но он послушно взял со столика бокал, в котором признал знакомое шампанское. В смесях с вышеозначенным ликёром пить не стал: оно риск, конечно, дело благородное, но на службе стоит сохранять благоразумие.
— Закуски, господа. С ними тоже нельзя переборщить. У нас сегодня, посмотрите, на шпажки нанизаны кубики сыра, ветчина и яблоко. Спрыснуто лимонным соком. Далее, поджаренные кусочки белого хлеба из соседней пекарни. Мы там всегда берём — отлично пекут, рекомендую! Так вот, хлеб посыпали тертым сыром, положили надрезанную пополам оливку. Также прошу не пропустить пирожки по-лотарингски и ветчинные рулетики.
