Согласовав последние нюансы, Руддер выдал нам фонари, и Тигры стали расходиться. Я решил не терять времени и, попрощавшись, двинул домой, в «Голубятню».
Зайдя в комнату, устроился на кровати и, зевая во весь рот, попробовал отправить письмо Басе. Но ни сокращенное, ни полное имя в качестве абонента система не приняла. Лишь когда я написал «Принцесса Басхиора», всплыло сухое уведомление:
По-русски это означает, что с неписями у меня связи нет. Фигово.
Глаза слипались. Из последних сил я прокрутил системки и нашел сообщение, полученное во время гонок с мегаподом. Оно пришло бы еще несколько дней назад, если б не магия серебряной шкатулки.
Поскольку я ожидал увидеть что-то подобное, то в такой неуемный восторг, как в прошлый раз, не пришел. Но все равно обрадовался. Еще плюс пять с половиной уровней. Живем!
Не сейчас. Сил нет. Спа-ать…
На рассвете, не выспавшись, но успев кое-как почистить одежду, я выполз на площадь. Е-мое, шесть утра, неужели кто-то может шевелиться в такое время? Но нет, повозки уже въезжали на рынок, торговцы поспешно раскладывали под навесами товар, откуда-то тянуло запахом свежесваренной каши. Задроты, блин.
Взяв в руку фонарь, походивший на старинную керосиновую лампу, я поплелся вдоль рядов. Конечно, в мои планы не входило ловить миридов, но я решил работать на совесть. Во-первых, вдруг успею заметить кого-то из них и предупредить. Во-вторых, было любопытно, сколько вообще народу ходит по городу в маскировке. В-третьих, вполне возможно, что время от времени кто-нибудь из сокланов будет меня навещать. Не проверять, конечно, а просто убедиться, что все в порядке.
Поэтому я усиленно таращился во все стороны, пытаясь среди множества ников увидеть мигающий.
После нескольких часов толкания на рынке (а народу становилось все больше и больше) я порядком притомился и решил переместиться ближе к краю площади, где стояли несколько скамеек. И только подошел к ним, как сзади раздался звонкий голос:
— Гермес!
Я обернулся и увидел мальчишку лет десяти в рубахе с широким кушаком и с надписью «Чупс» над головой. Еще успел заметить несколько божьих коровок у него на плече. В следующее мгновение в глазах потемнело, и я полетел в небытие.
В себя я приходил тяжело. Кое-как разлепил веки — кругом темнота, а в ней плавают мутные пятна. Откуда-то сбоку доносится невнятный разговор. Вроде бы слышу его, и слова знакомые — а не понимаю.
Постепенно в голове прояснилось. Голоса стихли, а бесформенные серые пятна стали принимать более четкие очертания. Из темноты вынырнула тонкая рука и… погладила меня по щеке.
— Гермес, милый, очнись.
Я потряс башкой и наконец пришел в себя. Стало понятно, что сижу на холодном полу, привалившись спиной к стене и сжимая в кулаке ручку фонаря.
Поднял голову — передо мной стояли Бася и Рональд. Все еще нечеткие, слегка расплывчатые, но вполне узнаваемые.
Верховный шагнул ко мне и протянул руку.
— Встать сможешь?
С его помощью я не без труда поднялся. Осмотрелся — мы находились в месте, напоминающем катакомбы какого-нибудь Палермо. Длинные, полуразрушенные коридоры терялись во тьме, но рядом со мной из стены торчал одинокий факел. Своим светом он выхватывал из черноты небольшое помещение с низким потолком и желтоватой каменной кладкой. В углу валялась груда обломков, на которую Бася заботливо усадила меня. Я взглянул ей в лицо — ее глаза искрились радостью встречи.
— Уходите, — пробормотал я, облизывая пересохшие губы, — вас ищут.
— Не волнуйся, мы знаем, — мягко ответил Рон.
— Не знаете… У них фонари, которые… как сказать… — я все еще с трудом подбирал слова, — видят сквозь маскировку.
— Успокойся, успокойся, — лицо принцессы приобрело озабоченное выражение. — Здесь нам ничего не угрожает. Мы просто хотели встретиться с тобой.
— Где я?
