Недалеко от гостиницы к северу от Унтер-ден-Линден находилась ночная аптека. Ею, как и всеми предприятиями, владели немцы, но работали в ней румыны – единственные, кто по бедности изъявлял желание работать в такое время. Как на базаре, там было все: сковородки, керосинки, чулки, детское питание, поздравительные открытки, канцелярские товары, игрушки, фотопленка… Аптека вела оживленную торговлю в большой берлинской колонии приезжих рабочих.
Они вошли по отдельности. У одного прилавка Шарли поговорила с пожилой продавщицей, та тут же исчезла в кладовой и вернулась с кучей флаконов. У другого Марш купил школьную тетрадь, два листа толстой коричневой бумаги, два листа бумаги для упаковки подарков и катушку прозрачной клейкой ленты.
Покинув аптеку, они прошли два квартала до станции «Фридрихштрассе», где сели на поезд подземки, следующий в южном направлении. Вагон был набит обычной субботней вечерней публикой – тут были державшиеся за руки влюбленные, возвращающиеся с фейерверка семейства, разгулявшиеся пьяные юнцы – и никто, насколько мог судить Марш, не обращал на них ни малейшего внимания. Все же он подождал, когда двери вот-вот начнут закрываться, и только тогда потянул ее за собой на платформу станции «Темпельгоф». Еще десять минут езды на тридцать пятом номере трамвая – и они в аэропорту.
Всю дорогу они молчали.
Темпельгоф сооружен раньше аэропорта имени Германа Геринга, он победнее, попроще. Зал ожидания для пассажиров построен до войны и украшен снимками на темы первых лет пассажирских перелетов – старые «юнкерсы» с фюзеляжами из гофрированного металла, бравые пилоты в защитных очках и с шарфами на шее, бесстрашные путешественницы с полными лодыжками и в шляпах колпаком. Наивное время! Марш, делая вид, что разглядывает фотографии, занял позицию у входа в зал, а Шарли направилась к столу, где оформляли прокат автомашин.
Она вдруг смущенно заулыбалась, виновато разводя руками, – одним словом, в совершенстве сыграла даму, попавшую в затруднительное положение. Опоздала на самолет, а дома ждут… Очарованный агент из бюро проката заглянул в напечатанный на машинке список. Какое-то время все висело на волоске, но потом – ах да, фрейлейн, раз уж так случилось, у него кое-что найдется. Разумеется, особенно для таких прелестных глазок, как ваши… Будьте добры, ваши права…
Она протянула права. Выданы в прошлом году на имя Магды Фосс, двадцати четырех лет, проживающей в районе Мариендорф, Берлин. Это были права девушки, убитой в день свадьбы пять дней назад. Они лежали в столе Макса Йегера вместе с другими бумагами, относящимися к убийствам в Шпандау.
Марш отводил взгляд, заставляя себя разглядывать старый снимок с видом аэродрома с высоты птичьего полета. На взлетно-посадочной полосе крупными буквами было выведено: «БЕРЛИН». Оглянувшись, он заметил, что агент, смеясь над собственными остротами, заполняет анкету.
Хитрость была не без риска. Утром копия договора об аренде машины автоматически пойдет в полицию, и даже орпо заинтересуется, как это убитая женщина берет напрокат машину. Но завтра воскресенье, в понедельник – день рождения фюрера, а ко вторнику – самое раннее, когда орпо перестанет ковырять в заднице, – Марш рассчитывал, что они с Шарли будут либо в безопасности, либо арестованы, либо убиты.
Через десять минут после прощального обмена улыбками девушке вручили ключи от четырехдверного черного «опеля» с десятью тысячами километров на счетчике. Еще через пять минут Марш присоединился к ней на стоянке. Она вела машину, а он показывал дорогу. Впервые он увидел Шарли за баранкой, узнав ее еще с одной стороны. В оживленном уличном движении она проявляла преувеличенную осторожность, что, на его взгляд, было ей совсем не свойственно.
ЗАРИСОВКА СООРУЖЕНИЙ АУШВИЦА,
СДЕЛАННАЯ МАРТИНОМ ЛЮТЕРОМ
(датирована 15 июля 1943 года, от руки, на одной странице)
Вестибюль гостиницы «Принц Фридрих Карл» пустовал – гости развлекались в городе. Когда они, направляясь к лестнице, проходили мимо портье, тот не поднял головы. Они олицетворяли очередную махинацию господина Брекера – лучше всего не совать нос.
Комнату не обыскивали. Затиснутые Маршем в дверную щель нитки оставались на месте. И внутри, когда он достал из-под кровати чемоданчик Лютера, в замке по-прежнему торчал незаметный волосок.
Шарли сбросила одежду и завернулась в полотенце.
