Откровенно говоря, перед грядущей встречей с людьми из Экспедиционного корпуса Йокогава все же немного нервничал. Сама мысль о том, что ему придется вернуться в лагерь, заставляла сердце учащенно биться. Но, с другой стороны, не было никакого смысла делать драму и устраивать ему почетные проводы. Йокогава всегда стремился избегать излишнего шума. Ему случалось выезжать далеко за рубеж, чтобы сделать репортаж о том или ином конфликте, и чем тише его провожали, тем было лучше. Прощальные церемонии с друзьями и любимыми были откровенно вредными. Чем опаснее предстояла миссия, тем спокойнее следовало держаться, делая вид, что ничего страшного не происходит, а предстоящая поездка в «горячую точку» не страшнее прогулки по парку.
Он вышел из редакции через черный ход и сел в поджидавшую его машину. Мэрия виднелась впереди, и в этот час ее здание еще отчетливее выделялось на фоне пустынных улиц. Свет горел на всех этажах. С момента начала оккупации Фукуоки для служащих не осталось буквально ни одной минуты для отдыха.
Подъехав к зданию, он прошел к главному входу и, показав свою карточку охраннику, сказал, что у него назначена встреча с мэром. Охранник направил его не в кабинет мэра, а в Окружное бюро на тринадцатый этаж. Но когда Йокогава поднялся на лифте, его никто не встретил. По одной стороне длинного коридора шли двери конференц-залов, начиная с номера 1301. Он замешкался, не понимая, куда ему идти. Коридор заканчивался двойными дверями матового стекла, за которыми располагался большой зал. Откуда-то раздавались голоса, но Йокогава не мог определить, кому они принадлежат. Он решил было вернуться к охраннику и уточнить нужный ему номер, как вдруг услышал, что его зовут. Йокогава обернулся и узнал мэра, с которым так часто встречался в качестве журналиста.
— Извините, что пришлось вас обеспокоить в такой ранний час, — сказал Тензан.
Мэр выглядел вконец измученным. Хотя он был чисто выбрит, его галстук косо сидел на шее, а рубашка была измята. Редкие волосы градоначальника стояли дыбом, плечи опустились еще ниже, отчего он казался совсем сутулым. В комнате площадью не более двенадцати квадратных метров помещался фанерный стол и несколько поломанных старых стульев. У окна приютилось какое-то растение в горшке, явно требовавшее полива. На столе грудой лежали листовки с призывами о защите окружающей среды и утилизации промышленных отходов. Остальное пространство стола занимали пустые бутылки, чайник и чашки; из алюминиевой пепельницы торчали сигаретные окурки. На стене криво висели часы с потускневшей серебряной надписью «Дар от часовой мастерской Танакамару».
— Прошу простить меня, что не встретил вас, — произнес Тензан с чисто токийским выговором.
Тензан не был коренным жителем Кюсю. После успешной работы на должности консультанта в области управления он вернулся в родной город своей матери как кандидат от старой Демократической партии и выиграл выборы. Обращаясь к избирателям, Тензан отметил, что, хотя он и не коренной житель Фукуоки, он всегда ощущал себя ее гражданином и что возрождение города не будет зависеть от сторонних мнений. Мэр решил прибегнуть к помощи неправительственных организаций, чтобы модернизировать систему городского управления и восстановить его финансовые основы, и даже преуспел на этом поприще, использовав свои связи с восточноазиатскими предпринимателями и создав специальную экономическую зону, свободную от государственного регулирования. Но, несмотря на очевидные успехи, в системе городского управления у него появилось множество недоброжелателей.
Тензан оглядел небольшой зал заседаний.
— Я почему принимаю вас в таком месте… мне хотелось ввести вас в курс текущих событий, но без посторонних ушей.
Йокогава удивленно посмотрел на мэра. Тот сказал: «Дайте же мне объяснить», — но вместо объяснений затянул длиннейшую речь о принятых мерах по уменьшению государственного контроля за банковскими операциями и об изменении образа мышления муниципальных служащих. Лучшим средством для этого мэр полагал объединение служащих путем постановки перед ними общей, единой цели. Первым делом, считал Тензан, нужно улучшить межведомственные связи. Как и вчера на пресс-конференции, он говорил глухим, чуть хрипловатым голосом. Одних сильно раздражала такая манера его речи, других же приводила в восторг, так как в ее простоте кому-то виделась своего рода честность. Йокогава не стал вдаваться в глубокий анализ особенностей модуляции; ему хотелось поскорее услышать суть.
— Как только мы начали добиваться реального прогресса в отношениях, появились и результаты. После пресс-конференции я подумал о проблеме мусора и сточных вод на территории их лагеря. Я пустил пробный шар и переговорил с командующим Корпусом насчет допуска нашего персонала, который способен решить создавшуюся проблему.
Каждый раз, когда мэр поворачивался на стуле, пружины скрипели и стонали.
