Подумав об этом, Хино вспомнил свою мать. И не просто вспомнил — сквозь пыль и пропотевшую тряпку на своем лице он увидел лицо женщины, которая убила его отца, едва не зарезала сына и покончила с собой. Он никогда не думал о ней и не испытывал каких-то особенных чувств, даже когда в приюте ему сказали, что у него нет матери, что она мертва. Но сейчас внутренним взором он видел, как они обедают в парке. Он тогда был совсем маленьким. Они купили бокс-ланчи в магазине: мама взяла себе тофу-чили, а он попросил стейк. Его мать решительно ничем не занималась и как результат постоянно мучилась от придуманных страхов. Она не осознавала, что страх гнездится в ее душе, а страх на нее могло нагнать что угодно: иголки, луна, торговый центр, высоко расположенные места, ее собственный пот… Ей казалось, что все это никак не поддается ее контролю. Бедняжка даже не подозревала, что существует масса способов справиться со своим страхом. Хино ничего не питал к матери — ни жалости, ни ненависти, ни обиды. Казалось, он раз и навсегда похоронил все свои чувства, но вот теперь, впервые в жизни, он стал испытывать что-то вроде сочувствия. Сейчас он понимал мать: ее жизнь была наполнена такими мучениями, что не было иного выхода, как убить самых близких людей и покончить с собой. Вместе с приходом понимания, Хино почувствовал, как из самого его нутра по телу распространяется тепло. Его захлестнула волна эмоций, и на стекла защитных очков брызнули слезы. На какое-то время он перестал видеть, где и что он режет. Он снял очки и протер их, не снимая перчаток. Синохара спросил, что случилось, но Хино ответил, что ему просто что-то попало в глаз, и снова взялся за резак. «Я отомщу за тебя, — бормотал он. — Смотри на меня из своего ада. Смотри, что делает твой сын!» Ему снова представилась мать, сидящая в парке, с тофу-чили в руке. «Просто смотри на меня. Смотри».
Они почти закончили работу в комнате 8050, когда Андо сообщил, что «корёйцы» уже на десятом этаже.
— Вот пидоры! — произнес Хино, выключая резак.
— Дерьмо! — отозвался Синохара. — А ведь мы почти закончили.
Действительно, им оставалось разрезать последнюю колонну, в комнате номер 8052.
— Я думаю, так оно и есть, — пробурчал Хино, вспомнив, что так выражался его напарник на стройке в Синагаве, когда учил обращаться со сварочным аппаратом и резаком. Он был много старше его и со странностями. Обычно после этой фразы напарник добавлял: «Если дела идут как по маслу, значит, тебя ждет безвременная смерть».
Стоя в дверях, Андо спросил, можно ли взять с собой Татено.
— Канесиро сказал, — добавил он, — что если он вам не нужен, то мог бы заняться патронами!
Татено потянул было свой бинокль с шеи, но Хино остановил его:
— Нет, Татено! Ты нужен здесь.
Татено хотел возразить, но Синохара коротко мотнул головой, приказывая ему молчать. В ту же секунду в дверь вломились Такегучи, Сато и Кондо. Они уже закончили устанавливать заряды в комнате 8048 и собирались приступить к работе в пятидесятом номере. Ребята настолько приноровились, что им хватило всего двух с половиной минут, чтобы установить пять зарядов в местах. Сато быстро присоединил нужные провода и снова просунул голову в дверь:
— Если услышите шухер в коридоре, продолжайте работать. Не беспокойтесь из-за шума, доделывайте спокойно.
Хино кивнул. Татено с болью в голосе спросил, почему он не может пойти и помочь другим. У него навернулись слезы:
— Они сейчас будут стрелять! А я‑то на что здесь?
Синохара знаком велел ему сидеть на месте.
— Но почему?
— Да потому, что здесь самое безопасное место, — ответил Хино, выколупывая набившийся в резак мусор. — Нет ничего плохого в том, что ты можешь отдохнуть, когда другие вкалывают, и нет ничего плохого в том, что ты спасаешь свою жопу, когда другие бьются насмерть. Слушай, Татено! Здесь нам медаль «За храбрость» не выдадут. Нам только и нужно закончить работу. Геройских смертей не будет. И ты не обязан подчиняться приказам Канесиро. Ты вообще никому ничем не обязан. Когда ты заряжал магазин автомата, ты жаловался, что у тебя отваливается палец. Ты полагаешь, что сможешь зарядить еще один, если кто-нибудь из «корёйцев» останется в живых и дело дойдет до стрельбы? Я не знаю, честно! Делай, как знаешь. Хочешь заряжать оружие — иди и заряжай. Не хочешь — не надо.
Татено уселся на пол у окна. Через мгновение кто-то произнес: «Вот и они!» Хино бросился к двери и лег рядом с Сато и Такегучи, глядя на дверь лифта «D». Раздался звоночек. Сато прошептал:
— Это лифт «В».
Послышался шум открывающихся дверей кабины, шаги и лязг металла. Лежащий на животе Такегучи повернулся к Хино и, зажав руками уши, произнес:
— Пидоры здесь!
Снова послышались шаги и внезапно смолкли. Вероятно, «корёйцы» вышли в коридор и увидели баррикаду из холодильников. Кто-то крикнул по-корейски, и тотчас же подошла вторая кабина.
— Это «С», — прошептал Сато.
