Солнечный свет пробивался сквозь щели в ставнях, разгоняя остатки ночной прохлады. Я открыл один глаз, потом второй, и осознал две вещи:
1. Как и в нашу первую проведённую здесь ночь Ласка проснулась первой и уже ушла — на скомканной простыне остался лишь след от её тела, да едва уловимый аромат.
2. Мне срочно нужно собираться в поход, а я ещё даже не начал. Стон вырвался из груди сам собой. Вчерашние «важные дела» явно отвлекли от действительно важных.
— Надо же — записку оставила… — пробормотал я, замечая на подушке клочок бумаги.
«Не хотела будить. До встречи на сборе. И да — спасибо ещё раз.» Рядом было нарисовано сердечко. Детский сад какой-то. Хотя … мне нравится. Я улыбнулся, положил записку обратно, и повалился на спину, закрыв лицо руками. Плевать, никто не умрёт, если начну собираться не сейчас, а на пару часов позже. Или на три. Когда-нибудь я научусь расставлять приоритеты. Но нет, не сегодня. Хотя, если разобраться, провести ночь с красивой девушкой для меня может приоритетнее, чем какие-то дурацкие приказы начальства. Натянул на голову одеяло и отключился.
Тьма затянула меня, как мягкий бархатный полог, но через мгновение я уже не лежал в кровати — я парил. Воздух подо мной гудел, как живой, обвивая тело невидимыми потоками. Я протянул руки вперёд — и рванул вперёд, будто спрыгнул с невидимой горы. Ветер подхватил, закружил, взметнул вверх, и я засмеялся, потому что так должно было быть всегда.
Город раскинулся внизу, игрушечный, с домиками, похожими на кубики, с людьми-букашками, которые даже не поднимали головы. А я летел, отталкиваясь от воздуха, как от земли, и каждый прыжок переносил меня через крыши, через улицы, через целые кварталы.
— Ты медлишь, — прошептал Ветер у меня за спиной.
Я не видел его, но чувствовал — лёгкое дуновение на шее, дрожь в кончиках пальцев, будто кто-то невидимый водил по ним.
— Я не медлю, я наслаждаюсь, — ответил я — и тут же упал.
Нет, не упал — нырнул, резко, стремительно, вниз, к самой земле, к мостовой, где ветер гулял между камней. В последний момент я вытянул руки — и вырвался вверх, как пущенная из арбалета стрела. Крыши мелькали под ногами, я перепрыгивал их, даже не касаясь, только отталкивался от воздуха, будто он батутом.
Я парил в воздухе, и каждое движение наполняло меня дикой, первобытной радостью. Ветер не просто подхватывал меня – он был продолжением моего тела, послушной стихией, что обволакивала каждую клеточку кожи, наполняя лёгкие кристально чистым холодом горных вершин и терпким запахом грозовых туч.
—Ты слышишь? – зашептал Ветер, и его голос рассыпался тысячей отголосков в моих ушах. Я не просто слышал – я чувствовал.
— Ты мог бы больше, — снова шепнул Ветер.
И я понял.
Разбежался — и взлетел выше, выше, пока город не стал крошечным пятном, пока небо не потемнело до густого индиго, а звёзды не замерцали так близко, что, казалось, можно дотронуться.
—Сильнее! – закричал я, и стихия ответила. Моё тело растянулось в стремительном пике. Я не летел – я становился ветром! Пальцы растворялись в потоках воздуха, превращаясь в вихревые спирали. Я не видел этого, но чувствовал, как волосы сливались с атмосферой, тянулись за мной серебристыми шлейфами. Даже крик восторга разлетался на частицы, смешиваясь с рёвом стихии.
— Вот так! — Хохотал я, наслаждаясь бездонным ощущением свободы.
— Ты забываешь... – прошептал Ветер, и в его голосе появилась печаль, — каждый раз забываешь…
— Забываю что? Такое невозможно забыть! – Не верил я.
— Забываешь… Но не сегодня… Сегодня — запомнишь…
И тогда Ветер отпустил меня.
Я рухнул вниз, и поначалу падение было лёгким, будто меня несли, будто я был не телом, а лишь мыслью, лишь порывом. Но постепенно я «обретал вес» и обрёл! Земля стала приближаться ко мне, хотя сразу я этого не видел, так как падал спиной, только понимал это! В какой-то момент я развернулся, пытался бить по воздуху ладонями, и делать то, что легко выходило у меня до этого, чтобы взлететь обратно, но земля приближалась вместе с панической атакой!
