– А как тебя зовут? Просто ты ничего не сказала, вот я и навоображала всякого, – глаза девушки, похожей на живую куклу, засияли. «Взгляд, который способен растопить даже самые ледяные сердца», – отметила про себя её очарованная собеседница.
– Извини ещё раз… Я Алиса, – она немного помолчала и, как будто что-то вспомнив, добавила:
– Алиса Лужицкая. И я тоже недавно поступила на факультет прозы.
Саша захлопала в ладоши; козырёк клетчатого берета снова опустился на глаза. Девушка не обратила на это никакого внимания, достала из рюкзака телефон в ярко-жёлтом чехле и предложила новой знакомой сделать фотографию на память. Алиса успела заметить интеллигентное лицо Бунина на экране блокировки.
Вечером счастливая Саша Ветрова сделала новую публикацию в своём блоге:
Поэтическая дуэль началась – без секундантов, докторов и пистолетов. Впрочем, в мире существует оружие пострашнее: именно оно, согласно Священному Писанию, и дало начало нашему земному аду.
Лавр выглядел взволнованным, точно от результатов этого поединка и в самом деле зависело будущее. Алиса видела, как предательски дрожат его пальцы и он сжимает руки за спиной, чтобы никто этого не заметил. Лаврентий избегал смотреть на соперника, которым оказалась красивая девушка в длинном чёрном платье. По всей видимости, она любила мрачные оттенки, и её светлая кожа казалась от этого ещё бледнее.
Алевтина Лысенко – одна из лучших учениц школы литературного мастерства «Фатум». Сокращённо – Тина, но ни в коем случае не Аля. Так же, как и Ахматова, ненавидит, когда её называют поэтессой. Только поэт – и никак иначе; девушка не может позволить, чтобы люди искажали это потрясающее слово. Она коснулась широкого чёрного ободка, точно это был её личный магический источник сил. Тёмно-каштановые волосы с подвитыми кончиками доходили до лопаток. Шею обнимал кожаный чокер с кольцом посередине, а запястья обхватывали блестящие браслеты. В библиотеке было невыносимо душно, и девушка потянулась к ним, но передумала снимать, едва заметно вздрогнув в такт внезапной мысли.
Лавр взял микрофон и поздоровался с публикой. Вместо галстука-бабочки на жёлтой рубашке красовался огромный чёрный бант.
– Вот же дурак, – шепнул куратор с факультета поэзии. – Всё это уже было у Маяковского.
Саша бросила на раздосадованного мужчину вопросительный взгляд: неужели он не мог оставить этот комментарий при себе? Надо же хотя бы немного соблюдать правила приличия! Но Алиса наклонилась к её уху и предупредила:
– Он у них такой и есть… странный. Лавр уже к этому привык.
– Ого! А ты знаешь Лаврентия? – удивилась Саша Ветрова, округлив глаза.
– Знаю. Он меня сюда и позвал.
– Вау! Оставим ему отзыв? – новая подруга взяла в руки стикеры с совами, которые предназначались для обратной связи.
Алиса сощурила глаза.
– Хм… Даже не знаю. – она посмотрела на коренастого смуглого мужчину с густыми чёрными бровями. – Их куратор сказал, чтобы мы просто кивали из вежливости и аплодировали для красоты.
Между тем Лавр откашлялся, оправил рубашку и, зачем-то прикрыв глаза, начал рассказывать о себе. Алевтина не отводила от него взгляда, но сама ничем не выказывала волнения и смиренно ждала своей очереди. У неё была такая идеальная осанка, и она держалась с такой грацией и хладнокровием, что Алиса невольно сравнила девушку с ожившей статуей и на всякий случай записала случайную мысль в блокнот. Сложно предугадать, кто однажды появится на страницах историй писателя. Никогда не знаешь наверняка и, что самое удивительное, не можешь это контролировать. Порой герои сами решают, кому оставить право на жизнь, а кого навсегда вычеркнуть из списка действующих лиц.
– Меня зовут Лаврентий Иванов. Прошу иметь в виду два важных факта. Я не люблю это громоздкое имя, поэтому близкие люди называют меня Лавром. А ещё я неслучайно произнёс свою фамилию с ударением на первом слоге. Знаете такого поэта Серебряного века – Вячеслава Иванова? Вот я как раз его однофамилец.
На этом моменте куратор в отчаянии закрыл руками лицо: ему было стыдно за то, что говорил перед публикой самый любимый студент. Впрочем, теперь они были квиты.
Алевтина, напротив, не сдержала улыбки, хотя на первый взгляд могло показаться, что ей это совершенно не свойственно. Снежная королева едва не растаяла, но вовремя взяла себя в руки. Теперь она была увлечена разглядыванием понурых лилий на собственных ногтях.
