И снова девушка замешкалась с ответом, но, на этот раз, по другой причине: все ее внимание было приковано не к нежданной гостье, а к дикой пляске-пантомиме за ее спиной: Кею, который выглянул из-за холодильника, лихорадочно посылал Николь недвусмысленные сигналы – женщине нельзя было входить в кухню.
- Ты что, глухая что ли?
- Что? – Николь с трудом оторвалась от сценического дебюта Арчера. – То есть, нет. Так и все-таки, кто Вы?
Ведьма посмотрела на девушку так, будто у той только что выросли рога. И тут же отвалились.
- Вот молодежь пошла! Сколько тут живет, а председателя комитета жильцов не знает! Соседка я твоя, мисс Нэг, – она покачала головой. – Значит так, раз уж ты здесь, цветы сама польешь. И кота покормишь.
Не дожидаясь ответа, женщина свернула в гостиную, на ходу вынимая из огромного кармана ключи. Еще мгновение – и комната миссис Бриггс была закрыта.
– Эвелин на даче, так что нечего тебе там шастать, – пояснила соседка и, уставшая от хождений туда-сюда, с кряхтением завалилась на диван. Затем она достала видавший виды платочек, и обтерла лицо: будучи обладательницей не самой миниатюрной комплекции, женщина выглядела, как марафонец после очередного забега. Николь неловко мялась с ноги на ногу, не имея ни малейшего понятия, что делать. Предложить чаю? Так ведь она даже не знала, есть ли на кухне еда. Попросить уйти? Что-то ей подсказывало, что после подобного заявления совет жильцов единогласно (вместе с Гошей) выселит ее из квартиры.
- И имей в виду, – мисс Нэг тяжело поднялась с дивана. – Если кто-нибудь пожалуется на шум из твоей квартиры – вылетишь отсюда.
Не посмотрев в сторону Николь, и даже не попрощавшись, гостья с величественным видом покинула квартиру. Девушка закрыла дверь и развернулась, упершись в нее спиной: что это сейчас было?
- Сколько еще человек имеют доступ в эту квартиру? – Кристиан показался в коридоре. Облокотившись на стену и скрестив руки на груди, он изучающе смотрел на Николь. – Как человек, работающий в сфере безопасности, заявляю, что это место едва ли надежней, чем лежак под мостом.
Николь была с ним согласна, но она скорее съела бы свои тапочки, чем призналась в этом.
- Идите в ванную, а? За Вами очередь, – она оттолкнулась от двери и скрылась в своей комнате. Кристиан, который так и не выяснил, что делать с ядовитой водой, хотел было ее остановить, но…У девушки был такой несчастный и уставший вид, что он почему-то не решился ее беспокоить. В конце концов, он – взрослый мужчина. Пусть он и находился в абсолютно чужом для него мире, это не являлось оправданием его беспомощности. Сам разберется. Ему вовсе не нужна помощь этой малолетней чокнутой землянки.
Николь, тем временем, решила разобрать свою сумку, краешком сознания надеясь, что там завалялась какая-нибудь захудалая пачка печенья. Бинго: там все еще лежала груда шоколадного бисквита, которую она забрала из больницы! Правда, торжество девушки было недолгим: коричневое месиво, в которое превратился торт, вызывало недвусмысленные ассоциации, а Никки, как оказалась, была не настолько голодна, чтобы переступить через свое воображение и съесть это шоколадное нечто. После недолгих раздумий, Николь отправила сей шедевр кулинарного искусства в холодильник.
Помимо торта в недрах сумки был обнаружен дневник. Девушка аккуратно повертела его в руках и присела на кровать. Потертого вида толстая тетрадь в кожаном переплете была туго перевязана шнурком: если бы не он, то, скорее всего, книженция давно бы рассыпалась на части. Листы, острыми краями торчали из-под обложки, выдавая свой возраст. Какие-то страницы были темно-желтые с неровными краями, какие-то – светлее, а некоторые – и вовсе «неродными»: не того размера или цвета, в клеточку или в линейку, с полями и без. Сама того не замечая, девушка ослабила шнурок и прошерстила дневник, наслаждаясь ощущением шершавой бумаги на пальцах. Все-таки она любила бумажные носители больше электронных, потому что у них был свой собственный, неповторимый характер, своя душа. А в мире цифр и информации были только факты, еще более сухие, чем страницы самых истертых фолиантов. К Николь снова вернулся соблазн прочитать дневник, а точнее – просмотреть: ведь Мэриан рассказывала свои истории в образах, в картинках, а не в словах. Но совесть девушки одержала верх над любопытством. Аккуратно зашнуровав тетрадь, Николь сунула ее обратно в сумку и откинулась на кровать с твердым намерением вздремнуть, когда до нее донесся запах гари. Со стоном, девушка села и принюхалась: нет, не показалось. Что еще этот Зомби умудрился натворить?!
