Зайдель окинул его взглядом с ног до головы. Впервые Граф заметил, что его пальто перепачкано грязью и листьями. Он стал отряхиваться. На руке сочилась кровь от укуса. Нужна была хоть какая-то правдоподобная версия.
— Я упал, — сказал он.
— Упал? — Тон Зайделя и поднятая бровь ясно дали понять, что он не поверил, но спустя мгновение он всё же убрал пистолет в кобуру:
— Пора уходить.
"Дакота" резко снижалась, так сильно дрожа в турбулентности, что Кэй казалось — фюзеляж вот-вот перекрутится. Нетрудно было представить, как самолёт развалится в воздухе. За последние пять минут ещё двое пассажиров вырвали съеденный завтрак. Запах в неотапливаемом салоне стал липким, всепроникающим, заразительным; ей приходилось бороться с подступающей тошнотой каждый раз, когда самолёт проваливался вниз, и ремень безопасности врезался в живот.
Она ожидала, что посадка будет на аэродроме вроде Нортолта, и по мере снижения всё пыталась разглядеть его, но в последний момент поняла, что они садятся на поле. Деревья пронеслись тревожно близко, и Кэй инстинктивно напряглась в ожидании удара. Самолёт стукнулся о землю один раз, подпрыгнул, затем второй и третий, прежде чем с грохотом понёсся по неровной земле. "Дакота" резко затормозила, и всех бросило вперёд. Двигатели затихли.
— Господи, — протянул один из армейских офицеров, — это было просто ужасно.
Кэй засмеялась вместе с остальными.
Никогда ещё она не испытывала такого облегчения от прибытия куда-либо, как в то ноябрьское утро, когда, неся чемодан вдоль фюзеляжа, выбралась из зловонного салона на свежий холодный воздух и ступила на влажную траву. Авиабаза ВВС оказалась скромной: пара больших палаток, топливозаправщик, два грузовика, штабная машина и с полдюжины джипов, один из которых был оснащён пулемётом. Но именно эта простота казалась ей захватывающей. Она прошлась взад и вперёд, сделала несколько глубоких вдохов, вдавила каблук в мягкую землю. Так вот она какая — Бельгия, ещё три месяца назад оккупированная территория. Ради этого всё и происходило. Это и была война. Тот факт, что другие девушки из WAAF всё ещё намеренно её игнорировали, уже не имел никакого значения.
Одна из офицеров хлопнула в ладони:
— Итак, внимание, пожалуйста. Как видите, транспорт готов. Сержанты поедут на грузовике.
Это вызвало пару шутливых стонов.
— Простите, девочки. Офицеры — по джипам.
Кэй подняла чемодан. Офицеры разбивались по тройкам — двое назад, один рядом с водителем. Она не хотела ехать с коммандером и Ситуэлл, поэтому замешкалась у хвоста колонны, надеясь, что кто-нибудь её пригласит. Наконец, две женщины отделились от остальных и подошли — одна довольно высокая, светловолосая, полная и симпатичная, с открытым лицом; другая — пониже, худощавая, темноволосая.
Блондинка протянула руку:
— Здравствуй, я Джоан Томас.
— Кэй Кэтон-Уолш.
— Вперёд или назад? — спросила Джоан.
— Как тебе удобнее.
— Давай мы назад, а ты вперёд?
Они влезли в джип с чемоданами. Кэй села спереди. Места было немного — пришлось свернуть ноги набок и прижать чемодан к груди. Водитель вежливо кивнул:
— Леди.
— Мы для тебя офицеры, рядовой, — заметила Луи.
— Простите, мэм.
Джип с пулемётом протрясся мимо и занял позицию во главе колонны.
— У нас вооружённый эскорт? — спросила Кэй.
— Ещё кое-где немцы встречаются, — ответил водитель, заводя двигатель. — Так что смотрите в оба.
Колонна двинулась вперёд. Кэй увидела бледные лица парочки сержантов, выглядывающих из темноты тента на задней части грузовика. Она им не завидовала, хотя и джип был не особо уютен — с тонкой брезентовой крышей и открытыми боками. Кэй запахнулась, чтобы прикрыть колени от холода. Они выехали с аэродрома на просёлочную дорогу, а затем повернули налево на шоссе.
Задние сиденья были выше передних. Джоан наклонилась вперёд и закричала на ухо:
— Так откуда ты, Кэй?
Та запрокинула голову, чтобы ответить:
— Медменхем. Вы все из Стэнмора, полагаю?
— Да, верно — фильтрационная.
— Чувствую себя немного чужой.
— О, не говори так! Мы очень дружелюбные, правда ведь, Лу?
Лу буркнула в ответ.
— Это приятно слышать, — сказала Кэй. — Спасибо.
— Пожалуйста, — с довольной улыбкой ответила Джоан, удобно устроившись на своём месте. В зеркале заднего вида Кэй увидела, что женщины держатся за руки. Вот как, подумала она и снова сосредоточилась на дороге.
Фламандская сельская местность тянулась по обе стороны — плоская, голая, лишённая укрытия живых изгородей, к которым она привыкла в Англии. Они проезжали мимо одиноких ферм и амбаров, мимо большой пустой теплицы с выбитыми окнами, мимо ряда безлистных тополей, торчащих, как обломанные зубы расчески. Почти не было движения, только изредка — старик на шатком велосипеде. На зимних полях никто не работал, скота тоже не было. Безбрежное небо лишь усиливало гнетущее впечатление. На горизонте громоздились серые облака, и вскоре начал моросить дождь.