Через неделю их привезли обратно в Цинновиц и отпустили. По слухам, Дорнбергер поговорил со Шпеером, Шпеер — с Гитлером, и Гиммлер великодушно согласился освободить их. А почему бы и нет? Живыми они были куда полезнее. Всё, что они сказали, теперь было на бумаге — при желании их можно было уничтожить в любой момент. Вскоре после этого Дорнбергера отстранили, а Гиммлер официально получил полный контроль над ракетной программой. Оперативным командующим стал Каммлер.
— В современной Германии, — сказал он им, — есть три варианта: вас расстреливает СС, вас сажает СС, или вы работаете на СС.
Теперь он сидел в кабинете Хубера, откинувшись в его кресле, с начищенными сапогами на письменном столе. Говорил громко по телефону. Два его адъютанта стояли позади, прямые как лакеи, в безупречных мундирах.
— Да… Да… Значит, у меня есть ваше согласие действовать?
Он заметил Графа и поманил его одним согнутым пальцем. Хубер, Дрекслер, Бивак, Кляйн и Зайдель стояли поодаль, с уважением наблюдая. Каммлер передал трубку одному из адъютантов, и тот аккуратно положил её на рычаг.
— Доктор Граф?
Он нахмурился, наклонил голову, ожидая. Граф вытянул руку:
— Хайль Гитлер.
— Я не должен напоминать об этом, Хубер. Это — закон. Убедитесь, что ваши люди всегда отдают надлежащий салют.
— Да, группенфюрер. — Хубер смерил Графа уничтожающим взглядом.
Каммлер убрал сапоги со стола, подошёл к конференц-столу, где была разложена карта.
— Итак, господа. Появилась новая информация. Похоже, вражеские бомбардировщики получили разведданные вовсе не от местного населения.
Он наклонился над картой. За его спиной офицеры вермахта обменялись краткими взглядами. Зайдель поймал взгляд Графа.
— Наш разведотдел всё ещё имеет несколько источников в Бельгии. Один из них вышел на связь прошлой ночью. Британцы, похоже, завезли какие-то новые усовершенствованные радиолокационные установки и развернули их здесь, в Мехелене. — Его палец многократно стучал по городу. — Помимо топографических войск, якобы привлечена группа женщин — он произнёс это с насмешкой, — для математической обработки радиоданных.
Он повернулся к Графу:
— Вопрос к вам, доктор. Возможно ли, чтобы противник определял местоположение наших пусковых установок с помощью радара?
Руки Графа сжались в кулаки, ногти впились в ладони. В голове у него снова зазвучала пулемётная очередь в лесу. Он уставился на Каммлера:
— Простите, группенфюрер. Повторите, пожалуйста.
Каммлер вздохнул:
— Может ли противник, используя радар и женскую счётную группу, определить наши стартовые площадки?
— Можно взглянуть на расположение?
Он указал на карту.
— Конечно.
Каммлер отступил. Граф занял его место у стола, нашёл Мехелен, глянул вверх на Гаагу, затем снова вниз. Город располагался почти строго к югу от них — что было важно, учитывая, что ось траектории Фау-2 шла примерно с востока на запад. И радары оказывались гораздо ближе: расстояние до них было менее половины дистанции от английского побережья.
Он чувствовал, как все ждут его заключения.
Он выпрямился:
— Очевидно, я не могу судить об уровне развития вражеских радаров. Но они действительно находятся на расстоянии, позволяющем засечь наши ракеты вскоре после старта. Местность между нами полностью ровная — обзор ничем не ограничен.
— Расстояние критично?
— Да. И даже важнее — их южное положение, которое даёт боковой обзор. Если их радары видят достаточно высоко, они могут зафиксировать участок траектории в первые секунды полёта. А затем, триста десять секунд спустя, они получат точку падения в Англии. Имея две такие координаты, они смогут вычислить параболу и тем самым получить приближённые координаты пуска.
Каммлер сказал:
— И они могут сделать это достаточно быстро, чтобы направить на нас бомбардировщики в течение тридцати минут?
— Теоретически, если сумеют достаточно быстро провести расчёты. — Он не удержался от добавления: — Похоже, нас предали не женщины из борделей, а женщины, владеющие законами математики. Мы об этом просто не подумали.
—
— Думаю, мы просто не ожидали, что ракеты придётся запускать с такой открытой позиции, окружённой врагом.
Каммлер уставился на карту, скрестил руки.
— Что ж, надо реагировать.
Хубер сказал:
— С вашего позволения, группенфюрер? Самое простое — перейти полностью на ночные запуски и регулярно менять позиции. Даже если противник вычислит наши координаты и нанесёт удар на следующий день, информация уже будет устаревшей.
Каммлер покачал головой, по-прежнему мрачен:
— Слишком пассивно. На агрессию нужно отвечать агрессией.
— Но что у нас остаётся? Вы хотите попросить Люфтваффе бомбить Мехелен?