Что женская краса! Пленяет тщетноХолодным внешним обликом она.Люблю, когда она приветнаИ жизни радостной полна.Пусть красота сама себе довлеет:Неотразима грация одна,Которая сердца привлечь умеет.Такой была Елена в дни, когдаЯ вез ее.ФаустТы вез Елену?ХиронДа!На этой вот спине.ФаустЕще ли малоЧудес? Счастливец я!ХиронОна самаМеня, как ты, рукою обнимала,Держась за шерсть.ФаустО, я сойду с умаОт радости такой и восхищенья!Но где ж и как? О, расскажи скорей!О ней одной мои все помышленья!Откуда и куда ты мчался с ней?ХиронИзволь, тебе я это растолкую.В ту пору Диоскуровой четеПришлось спасти сестричку дорогуюИз плена похитителей; а те,Удивлены подобной неудачей,Привыкнув лишь к победам, ободрясь,Пустились вслед погонею горячей.И беглецов тут задержала грязьВ болотах Елевсинских; братья бродомОтправились, я плыл через разлив;И вот, когда, покончив с переходом,Мы выбрались, – Елена, соскочив,Со мной умно и нежно говорила,По мокрой гриве гладила меня,С достоинством таким благодарила,Что ласкою был очарован я.Так молода, а старца покорила!ФаустЛишь десять лет ей было!ХиронУзнаюФилологов; обманываясь сами,Фальшивую теорию своюОни внушили и тебе! С летамиКрасавиц мифологии ведетПоэзия совсем особый счет;Поэт такую женщину выводитВ том виде, как пригодным он находит:Ни зрелость ей, ни старость не грозит,Ее все время аппетитен вид,Ее ребенком похищают,Старухой – женихи встречают;Ну, словом, здесь преград обычных нет:Не хочет знать уз времени поэт.ФаустТак пусть же и ее не знает властныйБич времени! Ведь в Ферах же АхиллВне времени достиг ее, прекрасной!Какое счастье: он порыв свой страстныйНаперекор судьбе осуществил!Так почему ж и я всей страсти силойНе мог бы вызвать к жизни образ милый,Дух этот вечный, равный божеству,Настолько ж нежный, сколько величавый,Любви достойный столь же, сколько славы?Ты вез ее. Сегодня наявуИ я ее увидел, бесконечноПрекрасную, желанную сердечно!К ней, только к ней я мыслями лечуИ без нее жить больше не хочу!ХиронДруг чужестранец! По людскому мненью,Ты восхищен, поддавшись увлеченью,На взгляд же духов – ты с ума сошел.Тебе на счастье, впрочем, обегаяВ ночь эту ежегодно этот дол,К старухе Манто захожу всегда я.Дочь Эскулапа, в храм заключена,Отцу моленья тихо шлет она,Чтоб, честь свою и славу соблюдая,Он наконец врачей бы просветилИ убивать людей им запретил.Она всех лучше из сивилл присяжных:Проста, добра и без гримас их важных;Она найдет наверно корешок,Которым ты бы исцелиться мог.Фауст
