На вопросы пастора, что потерпели скитальцыИ давно ли они лишены домашнего крова,Тотчас судья отвечал: «Несчастия наши не кратки:Горькую чашу страданий мы пили за эти все годы,Тем ужасней, что лучшая нам изменила надежда.Кто не сознается, как трепетало в нем весело сердце,Как в свободной груди все пульсы забились живееВ ту минуту, когда засветилось новое солнце,Как услыхали впервые об общих правах человека,О вдохновенной свободе и равенстве также похвальном?Всякий в то время надеялся жить для себя, и, казалось,Все оковы, в руках эгоизма и лени так долгоМногие страны собой угнетавшие, разом распались.В эту годину не все ли народы равно обратилиВзоры свои на столицу вселенной, которая долгоЕю была и теперь названье вполне оправдала?Не были ль те имена провозвестников радости равныСамым ярко блестящим, подъятым на звездное небо?Разом отваги, и духу, и речи прибавилось в каждом.Первые приняли мы, как соседи, живое участье.Тут война началась. С оружием двинулись франкиБлиже, но с виду нам показались только друзьями.Ими и были они: с возвышенной думой стремилсяВсяк из них насаждать веселое древо свободы,Всем обещая свое и каждому выбор правленья.Вся молодежь ликовала, за ней ликовала и старость;Новое знамя везде окружали веселою пляской.Так, получа перевес, завладели немедленно франкиПрежде духом мужей по готовности огненной к делу,А по ловкости и сердцами прекрасного пола.Ноша войны истребительной нам не казалася в тягость,В отдаленьи надежда манила отрадной улыбкойИ увлекала веселые взоры по новой дороге.О, как весело время, когда жениху и невестеВ танцах мечтается день желанного их сочетанья!Но еще радостней было время, когда показалосьБлизким, возможным все, что свято душе человека.Все языки развязались. Мужчины, юноши, старцы –Все говорили свободно о чувствах и мыслях высоких.Скоро, однако, затмилось небо. К добру неспособный,Гнусный род объявил свои притязанья на власти.Друг на друга восстав, они притесняли соседейНовых и братьев своих, высылая хищные рати.Наши начальники буйствовать стали и грабить большое,И до ничтожной безделицы грабили мелкие люди.Каждый, казалось, желал, чтоб только хватило на завтра.Мы терпели, и с каждым днем росло угнетенье.Воплей не слушал никто. Властители сами теснили.Тут уж горе и зло проникло в самых спокойных:Каждый желал и клялся отмстить за все оскорбленьяИ за двойную потерю обманутой горько надежды.Счастье в эту минуту приняло сторону немцев,И ускоренными маршами в бегство пустилися франки.Ах, тогда-то мы только все горе войны распознали!Добр и велик победитель; по крайней мере, таким онКажется; как своего, он щадит побежденного мужа,Если последний снабжает его ежедневно всем нужным;Но бегущий законов не знает; он только со смертьюБорется и без разбору мгновенно добро истребляет.Кроме того, он взволнован. Отчаянье в сердце теснитсяИ понуждает его на всякий злодейский поступок.Нет святого ему ничего. Он хищник. Дикая жажда,Став поруганьем жены, обращает ужас в веселье.Всюду видит он смерть и минуты последние страшноПразднует, крови он рад и рад завыванию муки.Злобно у наших мужчин проснулась гневная воля:Мстить за все оскорбленья и взять под защиту остатки.Все взялось за оружие, видя проворно бегущих,Видя их бледные лица и робко неверные взгляды.Всюду немолчный набат зазвучал. Ни близкое горе,Ни опасность, ничто не могло удержать исступленья.Мирная утварь полей превратилась в оружие смерти.Скоро с вил и косы заструились кровавые капли.Без пощады, без жалости били врагов, и повсюдуЗлоба слепая и слабая трусость рыкали ужасно.Нет, в смятеньи таком опять увидать человекаЯ не желал бы! Сноснее смотреть на свирепого зверя.Лучше молчи о свободе: ну, где ему править собою!Только расторгни границы, в ту же минуту все злое,В темный угол законом втесненное, выйдет наружу».«Доблестный муж, – заметил ему с ударением пастор, –Не удивительно мне, что так к человеку вы строги:Слишком вы много худого от злых начинаний терпели;Но оглянитесь назад на печальные дни – и невольноСами сознаетесь, что нередко в них видно благое.Мало ли чувств благородных, сокрытых до времени в сердце,Вдруг пробуждает опасность? Нередко нужда человекаДелает ангелом неба, защитником бедного брата».Старый почтенный судья с улыбкой на это ответил:«Вы мне мудро напомнили, как поминают пороюПосле пожара владетелю дома, что золото верноИ серебро еще цело, на месте пожарища, в слитках.Правда, немного всего, но это немногое ценно,И обедневший, копая, доволен своею находкой.Так охотно и я обращаю веселые мыслиК тем немногим прекрасным поступкам, которые помню.Да, не стану скрывать: я видел, враги примирялисьДля спасения города; видел и то, что для дружбы,Детской любви и родительской нет невозможного в мире;Видел, как юноша вдруг становился мужчиною, видел,Как старик молодел, и за юношу действовал отрок.Даже слабый пол, как его называют обычно,Смелость и силу свою показал и присутствие духа.Тут позвольте мне вам рассказать прекрасный поступокВеликодушной девицы, которая в доме огромномВ обществе маленьких девочек только одна оставалась:Все мужчины у них на общих врагов ополчились.В это время на двор напала беглая шайка,Стала грабить и тотчас проникла до женских покоев.Там беглецы увидали прекрасную деву и с неюДевочек милых, которых детьми бы назвать справедливей.С дикой страстью они без жалости кинулись прямоНа трепещущий рой, приступая к деве отважной.Но, из ножен одного мгновенно выхватя саблю,Изверга ею в крови она положила на месте.С силой мужчины затем подала она девочкам помощь:Ранила, кроме того, четырех, и они убежали.Тут заперла она двор и с оружием помощи ждала».Только пастор услыхал похвалы неизвестной девице,Тотчас в душе у него просияла надежда за друга.Он уже готовился было спросить: что сталося с нею?Нет ли здесь на печальном пути ее между народа?Только тут же как раз подошел проворно аптекарь,За полу дернул пастора и стал шептать ему тихо:«Девушку эту ведь я нашел наконец между сотенПо описанью! Пойдемте, – взгляните своими глазами.Вы и судью-то возьмите с собой: он сам порасскажет».
