Правда, в отношении Матвея она все же сделала исключение. Этого волка поздно
переучивать. Но, нужно отдать ему должное, он умудрялся оставаться абсолютно
незаметным, и держался от нее чуть поодаль. При этом умудряясь полностью
контролировать окружающую обстановку.
- Княгиня, позволь засвидетельствовать тебе свое почтение,- подошедший к ней
высокий, статный мужчина, говорил с ярко выраженным французским акцентом.
А вот одет был полностью в русском стиле. Зеленый кафтан, из легкого, но доброго
льна, с витыми петлицами и кисточками на концах. Застегнут на все пуговицы, под
воротник стоечку. Пояс подвязан красным кушаком. На ногах замшевые нарядные
сапоги, и не такие уж свободные порты. На голове никакого парика, волосы острижены
все на тот же русский манер.
- Господи, де Вержи, ты ли это?- Искренне удивилась Ирина.
- Неужели мне удалось тебя удивить, княгиня?- не без удовольствия, поинтересовался
он, с присущей ему грацией отставляя ногу, и принимая картинно горделивую позу.
- Честно скажу. Я слышала о том, что ты радикально изменил свой гардероб. Всюду
стараешься говорить только по-русски, даже со своими соотечественниками. Но как
говорится, слышать и видеть, это две большие разницы. Однако, как такое случилось, что ты все это время умудрялся избегать меня?
- Это не сложно, Ирина Васильевна. Достаточно только отдаться целиком и полностью
службе, и оставаться безвылазно в Преображенском. Вот и все.
- Но к чему идти на такие жертвы?- Не переставая веселиться, поинтересовалась она.
- Пообещай, не смеяться, княгиня,- попросил де Вержи, воровато поглядывая по
сторонам.
- Обещаю,- столь же воровато и заговорщицки, произнесла она, явно забавляясь
происходящим.
- Понимаешь, дело в том, что имея такой элемент гардероба как парик, мужчины
должны ходить практически лысыми. А подобная прическа никак не вяжется с этим
одеянием. Пришлось ждать, пока не отрастут волосы,- разведя руками, закончил он.
- Отчего же я должна над этим смеяться,- покачав головой, возразила Ирина, глаза
которой так и прыгали бесята.- И что же тебя подвигло на сей подвиг? Я ведь понимаю, что подобное не могло вызвать одобрение не только среди твоих соотечественников,
но и во всей Немецкой слободе.
- Ну, я ведь приехал в Русское царство не просто служить, а решил сделать его своей
второй Родиной. А как у нас говорят – в чужой монастырь со своим уставом не ходят.
- У нас?- В удивлении вздернула брови Ирина.
- Ты не ослышалась, княгиня. Именно у нас.
- Вот даже как. Что же, любезный де Вержи, коли так, то добро пожаловать домой.
Может еще и веру сменишь?
- И как, я смогу после этого заслужить уважение моих новых соотечественников? Вот
то-то и оно,- ловя княгиню на том, что она слегка отвела взгляд, произнес француз.-
Моя принадлежность к католицизму не мешала мне служить русскому престолу верой
и правдой до этого, не помешает и впредь.
- Прости, я вовсе не хотела тебя задевать.
- Я знаю, княгиня. И видит Бог, не обижаюсь. Скажу более того, я собираюсь жениться
на русской, и не стану препятствовать тому, чтобы мои дети приняли православие.
- Дорогой Гастон, да здоров ли ты?
- Абсолютно.
- Даже боюсь спрашивать об остальных планах. По моему на сегодня удивительного
было в избытке. Нет. Все же не удержусь. А как же твоя помолвка?
- Во-первых, помолвки не было. Все к тому шло, и только. Во-вторых, я прекратил
ухаживания, и мне отказали в доме. Так что, здесь, мосты сожжены.
- Итак, ты решил начать новую жизнь.
- Именно.
- Смело.
- А я не из трусливого десятка, княгиня.
В этот момент вновь заиграла музыка. Начинался танец, в основе которого лежала
старинная русская игра ручеек. Правда, помимо самого «течения ручейка» в него
входили различные рисунки. Их исполнение требовало плавных, неторопливых
движений. В принципе, ничего сложного. Можно даже в процессе танца
подсматривать и повторять за окружающими. Но это, если не боишься выглядеть
смешным, из-за собственной неловкости. Правда, в этом есть и свои плюсы. Потому что
партнерша в таком случае будет просто блистать на фоне такого неумехи.
- Княгиня, позволь пригласить тебя на танец?- Отвесив элегантный поклон, на русский
же манер, произнес полковник.
- Это русский танец,- с хитринкой кивнув головкой, в сторону музыкантов, напомнила
французу она.
- Я это понимаю,- совершенно спокойно, ответил он.
- Де Вержи, ты все продолжаешь меня пугать. Л-ладно. Где наша не пропадала. Но
помни, ты сам виноват.
- Я непременно буду это помнить, Ирина Васильевна.
Однако, к удивлению Хованской французу не суждено было опозориться. Его
движения были выверены, точны и изящны. Француз, что тут еще сказать.
- Гасто-он!
Когда рисунок танца вновь свел их вместе, Ирина не сумела сдержать своего
удивления.
- Неумение танцевать русские танцы, была еще одной причиной моего вынужденного
затворничества.
- И кто же тебя научил?
- У меня в полку достаточно русских дворян, обученных танцам.
- Бо-оже. Я надеюсь, там были только танцы,- используя очередной рисунок, и
склонившись к самому уху партнера, шепотом произнесла она.
- Я знал, что не стоит тебе этого говорить. Но, даже не надейся меня смутить,-
