увидит ее, будет с ней разговаривать. И он очень надеялся, что не обнаружит разницы
между Ириной вчерашней, и сегодняшней.
- Я вас приветствую господа,- подошедший к ним худощавый мужчина говорил по
французски, но с мягким итальянским акцентом.
- Здравствуй, доктор,- поприветствовал де Вержи по-русски, доктора Конти.
- Привет,- поддержал его де Атталь.- И где ты пропадал целых два дня?
- В Земляном городе. В доме некоего подлекаря Рудакова, устраиваясь за столом, и
делая знак трактирщику, пояснил доктор.-Должен тебе сказать, это были удивительные
два дня, полные открытий. Просто не понимаю, как можно было предать опале и
изгнать из медицинской академии такой прозорливый ум. Русская медицинская школа
хороша, и отрицать это глупо. Но подобное отношение… Не понимаю.
- Можно подумать, европейские умники поступили бы иначе,- возразил де Атталь.-
Вспомни Парацельса, ученье которого отвергали, а нападки на него самого были
повсеместными.
- Согласен,- скривившись, как от дольки лимона, вынужден был признать доктор.
Потом слегка отклонился назад, чтобы служанка поставила перед ним блюдо с мясом,
кувшинчик с вином, и кубок. Поблагодарил, и поспешил наполнить последний, сделал
глоток, и с удовольствием кивнул.
- И тем не менее, это не умоляет его таланта,- продолжил Конти.- Подумать только, сложнейшие ранения, и среди его пациентов ни единого смертельного случая.
Разумеется кроме тех бедолаг, кого угораздило получить рану в грудь или брюшину. Не
все конечно отправились в мир иной, но все же большинство. Остальные же… Он лечит
даже тех, кого обычная медицина однозначно лишает конечностей. Количество калек
из под его рук, в разы меньше, чем у иных докторов. А то как он справился с оспой?
Просто потрясающе,- закончив этот спич, доктор с аппетитом налег на мясо.
- Дружище, а не ты ли гнал его взашей, там, в походе, когда он появился перед тобой
со своими предложениями,- решил поддеть товарища де Атталь.
- И что с того? Я ни какой-то там закостенелый ретроград, и готов признавать свои
ошибки. Да, да, дорогой Жером, я ошибался, и ничуть не пытаюсь искать себе
оправданий. Я со всей ответственностью заявляю, Павел Рудаков, это гений. Пока
непризнанный, но несомненный.
- То же мне, нашли гения,- расслаблено откинувшись на спинку стула, фыркнул слегка
осоловевший де Вержи.
- Поверь Гастон, я знаю о чем говорю,- покачав головой возразил итальянец.- И заметь, я признаю это, несмотря на то, что поначалу сам же от него и отмахнулся.
- Возможно ты и прав, да только как обрабатывать должным образом раны, ему
подсказал, а скорее даже научил Карпов. Тот самый молодой командир Измайловской
стрелецкой сотни. Не иначе как перенял у ветеранов. Он вообще любознательный и
необычный парень.
- Я слышал о том, сколько всего удивительного ему приписывают. Тут и булат, и
гениальность в области механики и оружейного дела. А теперь, вот еще и знаток
медицины,- с нескрываемой иронией произнес де Атталь.
- Ты забыл упомянуть еще кое о чем,- покачав головой, в знак того, что не разделяет
этого сарказма, начал Гастон.- Именно им были обнаружены богатейшие золотые
россыпи на Урале. Это его сотня выстояла там, где полегли бы куда большие силы.
Измайловская сотня была полностью экипирована в мастерской Карповых. А это, как
минимум, полторы сотни нарезных мушкетов. Хватает и иных новинок, за которыми
выстраиваются в очередь. К примеру, новые светильники, горючее к которым так же
получают в их мастерской.
- Я склонен полагать, что тут имеет место банальное преувеличение. А то что остается, можно с легкостью отнести к его отцу, потомственному кузнецу,- не согласился де
Атталь.
- Вот значит как,- ухмыльнулся в ответ де Вержи.- Господа, я ни в чем не буду вас
убеждать. Просто скажу, что самолично наблюдал, как Карпов пригрозил пистолетом
Рощину, и потребовал чтобы тот отмыл руки и инструменты от моей крови. Потом,
обработал и то и другое крепким хлебным вином. Велел убрать щуп, и взрезать ножом, колотую рану чтобы можно было лучше вычистить. Помочился в бутылку, и настоял на
том, чтобы той мочой промыли рану.
- Вы сами это видели, дорогой Гастон?- Ошарашено, поинтересовался доктор Конти.
- Я был от него не далее как в пяти шагах.
Говоря это, де Вержи вспоминал разъяренную словно фурия Ирину Васильевну,
бросившуюся на помощь своему любимому. Боже, как же она в тот момент была
хороша. Хм. Кажется он не просто похмелился, но и слегка опьянел. Надо на воздух.
Необходимо проветриться, и отправляться в Измайлово. Будь он проклят, если эта
женщина не будет его.
- Ваш же, Рудаков, стоял в сторонке,- решил все же закончить рассказ де Вержи.- Потом
именно он приходил делать нам перевязки. И они подолгу о чем-то там беседовали с
Карповым. Как бы то ни было, но именно с этого времени между ними завязалась
дружба. А что до булата…- Гастон с тихим шелестом извлек из ножен тускло
сверкнувший лезвием палаш.- Это работа мастерской Карпова. Господа, прошу меня
простить, но мне пора.
Оба иезуита, проводили его не столько удивленными, сколько задумчивыми
взглядами. Потом переглянулись между собой, и перешли на латынь. Знатоков этого
