Кашин, в свою очередь, также оглянулся, проявляя бдительность. Убедившись, что мы одни, начал почти шёпотом докладывать:
— Господин Лесток кричать изволили из окна. Зело злился. Бегал по домам разным, с людьми встречался. Где те дома, куда он хаживал, я обстоятельно записал на бумагу. Проверить все дома оказии не случилось, надобно быть ещё и на службе. Но один дом был опознан, там проживает француз Андриан де Брельи.
— Кто? — удивился я.
Кашин повторил фамилию в точности, как и в первый раз. В голове моментально возникло: «Моя звезда — ланфрен-ланфра, лети, моя голубка!». В фильме «Гардемарины, вперёд!», как и в самой книге, был воплощён собирательный образ французского шпиона, которого великолепно сыграл Михаил Боярский. Однако я предполагал, что некий де Брельи должен был появиться одновременно с послом Франции де Ла Шетарди — а значит, в недалёком будущем.
А тут он уже имеется.
Почему-то возникло острое желание посмотреть на дочь Ягужинского. Если она хоть немного похожа на ту актрису, которая сыграла в фильме… куда там Елизавете Петровне!
— Каждый вечер господин Лесток отправляется к Летнему дворцу. Там к нему выходит коротыш и, бывает, что-то передаёт. А бывает так, что Лесток простоит — и не солоно хлебавши уйдёт, — сообщал мне очень важную информацию Кашин.
Для того, чтобы провести акцию, необходима была не какая-то случайность, а именно закономерность. То, что происходит с постоянством. Например, прогулки Лестока по Английской набережной, наблюдение за людьми, идущими вдоль Невы, с противоположного берега, по Арсенальной набережной. И какая-то статичность нужна, чтобы и прицелиться можно было, и выстрелить, а после уйти.
— Нынче медикус тот второй день ужо ходят с двумя людьми, у обоих их пистоли имеются, да при шпагах они, — прозвучала ещё одна порция информации.
Прогнозируемая, но не сказать, чтобы приятная для слуха.
— Пойдём вдвоём. Никому больше ни слова не говорить! — после небольшой паузы, взятой мною на раздумье, сказал я.
Через час, у себя в комнате, я анализировал обозначенный на карте маршрут Лестока. И пришёл к выводу, что исполнять его нужно при выходе из дома — вернее, из части дома, одного из, так как у Иоганна Армана в Петербурге ещё имелась недвижимость.
Когда началась моя операция по Лестоку, я, было дело, даже понадеялся, что он переберётся из своей квартиры в другой дом, тот, что на нынешней окраине Петербурга. Там можно было и сжечь медика. Это более подходящее исполнение мести. Дома в этом времени горят часто.
Но Лесток всё же предпочёл остаться на квартире — скорее всего, потому, что Галерная улица, находящаяся недалеко от Летнего дворца, — удобное место для того, чтобы держать руку на пульсе и знать о всех событиях, что происходят при дворе.
В мою комнату постучались. Я уже знал, чьи симпатичные костяшки ударили по дубовой двери. Быстро сложил карту, прикинулся болезненным.
После небольшой отповеди и очередной расстановки всех точек над «i» Марта всё равно включила какую-то женскую обиду и теперь старалась вести себя подчеркнуто холодно, официально.
Правда, стоило мне начать целовать девушку — всё это слетало, она вновь становилась игривой и интересной. Так что эта игра в «обиженную» меня даже устраивала. Не так много времени нужно проводить с девушкой. Это я про лишнее время, когда не только проверять кровать на прочность, но и поговорить нужно, что-то рассказать, посидеть вместе в тишине даже.
— Господин Норов, соизволите ли обедать? — церемонно сказала Марта, войдя в комнату. — К вам принести обед или соизволите спуститься в трактир?
— Здесь поем. Сходил в полк и снова чувствую недомогание. Так что сегодня вечером рано лягу спать, — сказал я, уже начиная формировать своё алиби.
— Александр… Лукич, может быть, позвать Шульца? — искренне забеспокоилась Марта, вмиг сменив холод на согревающую теплотой заботу.
— Думаю, что обойдусь без него. Это должно быть нормальным. Всё же на ногах провёл полдня, а сам ещё слабый, — открестился я от общения с доктором. — Всё тороплюсь.
Шульц — смышлёный малый, способен заподозрить во мне симулянта. А мне лучше избегать любых подозрений.
— Марта, а соседняя комната не занята? — задумчиво спросил я. — Я уже сколько раз слышал там шумы. Причём тогда, как ты ко мне приходила или кто-то иной. Нас никто не подслушивает?
Я посмотрел на неё очень внимательно. Девушка явно испугалась, раскраснелась.
— Что, забеспокоилась, что кто-то услышит наши звуки любви? — усмехнулся я.
Марта моментально насупилась, сделалась серьёзной.
— Любви ли? — произнесла девушка и подозрительно поспешно покинула меня.
Ну да, если на постоянном дворе завёлся такой извращенец, что подслушивает, как мы с Мартой любим друг друга, да ещё об этом кто-то узнает — так девушка будет опозорена. Правда, я тогда получу дополнительное уважение.
