Дисциплина в банде, или даже в бандиско-религиозной общине, держится не только на принуждении, хотя законы тут суровые. Это была своего рода религиозная секта, где Кондратий — патриарх, присвоивший себе право говорить от имени Бога. Он всё правильно рассчитал. Народ повсеместно был высокорелигиозный, между тем, многие запутались, как именно правильно креститься, почему на них, верующих в Бога, идёт охота, словно на диких каких или отступников. Но верят же в того Бога, веру в которого на Русь принес Святой Владимир. В то время как немцев — иной веры, чуждой, иноземной — не трогают.
— Тыща рублёв! — после долгих слов, уговоров, игр в иносказание, Кондратий озвучил стоимость своих услуг.
— Бога побойся, тать! — чуть ли не выкрикнул собеседник Лапы, но сказал так громко, что оба мужчины посмотрели по сторонам.
— Это тебе стоило бы убояться Господа нашего. Не для себя на душегубство призываешь. Токмо ради немца свого. Служишь Лукавому, так и плати вдоволь. Аль иди, поищи иных, кто сладит татьбу такую, — вскинув кверху два перста по старообрядческой традиции, сказал Кондратий Лапа и перекрестился.
Представитель заказчика вздрогнул. Что заказ на убийство Александра Норова исходит от саксонского посла, не должна знать ни одна душа. Мориц Линар играл в опасную игру. И его не просто вышлют из Петербурга, если такое вскроется. Нет. Жизни не будет Линару. Одно дело, это амуры крутить с Анной Леопольдовной. Другое — вот так… убивать капитана гвардии любимого полка ее величества.
Когда была назначена встреча с заказчиком, Кондратий расставил своих людей на подъездах к тому тёмному переулку, где должно было состояться рандеву. Так что он уже знал, что некий господин на немецком языке давал инструкции тому человеку, который вёл переговоры об одном, в последнее время весьма знаменитом, гвардейце. Удивительно, но Лапа сам немного знал немецкий.
Он и вовсе был очень одаренным человеком. Тонко чувствовал других людей, схватывал любую науку на раз. Умел даже читать, и любил, когда удавалось разграбить какой коч на Волге, а там — книги. Стоило услышать иностранную речь, как скоро Кондратий начинал понимать, что говорят. В общих только, конечно, чертах, используя природой развитое логическое мышление. Но все же.
— А есть ли тебе дело до того, за чьи деньги душегубством промышлять? — собравшись с мыслями, резко сказал русский дворянин, купившийся на саксонское и австрийское серебро.
Для европейцев, ещё не оценивших до конца восток Европы, Россия была своего рода девушкой, за которую шла борьба у кавалеров. Шпионские игры вокруг русского престола велись, будто бы именно европейцам и нужно между собой решить, кого посадить на трон. Лучше бы работал Ушаков, может, не было бы в России столь благоприятной почвы для взращивания шпионов. Впрочем, недавний разгром шведской и французской резидентуры заставил задуматься и других.
Не видели европейцы, или не хотели замечать, что тот, кого они посчитали девушкой, на самом деле — брутальный здоровый мужик, способный подмять под себя не одну европейскую красавицу. Нужно лишь ещё немного порядка, немного денег, чтобы снабжать армию и флот, и тогда Россия покажет себя.
И успехи Петра Великого не будут считаться лишь каким-то эпизодом, после которого начался якобы неизбежный упадок.
— Добро, я согласен на тысячу рублей, — нехотя согласился представитель заказчика.
Кондратий Лапа мысленно потёр руки. Не тысячу он заработает, когда убьёт Александра Лукича Норова. Ещё и трактирщик, чья красавица дочка сбежала в приживалки к гвардейцу, согласился заплатить двести рублей. Ну, а если дело одно и то же, то в чём тогда грех взять оплату за услуги от разных заказчиков?
Раз задача выполнена, так извольте заплатить, а остальное — только досужие сказки.
Кондратий Лапа на самом деле не особо наслаждался тем, чем вынужден был заниматься. Хотел он всегда создать свою общину. Чтобы в ней была чистая, ничем не осквернённая вера в Господа. Завести семью, спокойно жить, будучи императором своей крошечной империи. И заработанные деньги как-никак помогут ему осуществить свою мечту. Ведь нужно закупить скарба и приспособ разных, чтобы пахать, коней, одежду, продукты на первое время, чтобы потом уйти куда-нибудь в Сибирь, и там, в лесу, освоиться и жить.
Этого же хотели и люди, которые примкнули к Кондратию. Он имел необычайную силу убеждения, чувствовал человека, а поэтому смог многих, с кем пришлось пообщаться, сделать своим человеком, чтобы почитали Кондратия Лапу, словно мессию.
— Два дня! — произнёс разбойник, прикрывавшийся верой и игравший на религиозных чувствах людей. — А лучше и три.
— Не более одного дня, иначе он уедет! — ответил представитель заказчика и поспешил удалиться, чтобы отчитаться о сделанном деле Морицу Линару.
Испугался саксонец, что может потерять свой авторитет при русском дворе. Ведь это была игра в долгую — соблазнить будущую мать русского императора, чтобы стать для неё всем, влюбить в себя до женского беспамятства. А после просто править Россией, ибо Анна Леопольдовна к власти почти что и безразлична.
