Такая родная, своя…
Без особых подробностей я рассказал о том, как вижу проблему с башкирами. Кириллов не разделял моего мнения, но теперь, по крайней мере, прислушался. При принятии какого-нибудь более жёсткого и откровенно неправильного решения его остановят именно мои доводы, которые обязательно, хоть, может, и неожиданно всплывут в голове у Ивана Кирилловича.
— Мне придётся некоторое время пробыть в Уфе. Если мы с вами договоримся, то я не буду вмешиваться ни во что из того, что будет происходить в этом городе, кроме того, что вы не станете усложнять обстоятельства дел с башкирцами! — сказал я уже более чем через два часа наших переговоров.
Я понял, что главное препятствие для того, чтобы Кириллов вёл себя несколько иначе и умерил свою агрессию — это Татищев. Глава Оренбургской экспедиции в этом не хочет себе признаться, но он обладает достаточно сильным характером, а всё равно боится Василия Никитича Татищева.
Мне стало очень интересно встретиться с этим человеком, который наводит ужас даже на сильных духом людей. Впрочем, стоит ли дёргать тигра за усы?
— Что это за история с обвинениями меня в воровстве? — уже когда наш разговор стал конструктивным, может быть, даже где-то замаячило определение «приятельский», спросил я.
— Учтите, господин Норов, что ваш брат — нужный человек для экспедиции. Посему дайте мне слово, что никоим образом не навредите ему! — потребовал Иван Кириллович Кириллов.
Во время переговоров нужно хотя бы в чём-то уступать, в чём-то соглашаться, чтобы в основном иметь возможность протолкнуть свою позицию. Я дал своё слово, что братца трогать не буду. Мне, если честно, не хотелось его убивать или организовывать арест. У меня было острое желание заголить ему спину и просто выпороть, чтобы образумить. И почему мы часто прощаем нерадивым родственникам такие вот оплошности, по сути, даже преступления? Нет, нужно мне с Сашкой Новым быть построже.
Это он украл деньги. И Кириллов об этом сейчас прекрасно знает, но Александр Матвеевич первым решил обвинить меня, тонко прочувствовав ситуацию и то, что Кириллов может пойти на такой вот подлог.
— Что до денег, которые вы мне предлагали. Отчего бы вам не купить мнения некоторых башкирских старшин? — посоветовал я, хотя на язык так и просилось истребовать себе хотя бы несколько тысяч рубликов.
Но нельзя. Взятка — это наркотик. Один раз взял, не получил за это никакого наказания, и после уже ждёшь, когда же дадут ещё и ещё. В своей прошлой жизни я лишь дважды брал взятку, незначительную, и понял наверняка — это не моё. Это дело — низкое.
Это разрушает человека.
Через часа четыре я вернулся в условную казарму. Здесь уже не было никакого караула, хотя и солдаты, и офицеры всё ещё пребывали внутри, не спеша выходить из своего заточения.
— Прапорщик Саватеев, готовьте роту на выход завтра поутру. Погуляем по округе! И пора бы возобновить тренировки! — приказал я и направился прочь.
Мне был выделен отдельно небольшой домик, где я и буду проживать. Ну и места там хватит для отряда Данилова и плутонга Кашина. Они будут моей охраной в ближайшее время.
На самом деле, я уже и ушёл бы из Уфы. Да и должен был это сделать. Всё-таки заветные слова я произнес, поэтому в ближайшее время должен буду ответить за них.
Но я ждал… Мне нужна была бумага о покупке земель. Более того, я уже увидел в Уфе некоторые возможности для пополнения того контингента людей, которые могли бы добывать мне золото. И всё это нужно будет организовать до весны, чтобы тогда все и сладить.
— Ваше высокое благородие, пришёл человек и спрашивает вас. Сказывает, что он — Лапа, — сообщил мне дежурный солдат, когда я уже укладывался спать.
От автора:
Текст буста:
✅10-й том «Чумы»!
✅Он попал в 1942 год и превратился в настоящий кошмар для фашистов. Его оружие — тёмная магия, зло во имя добра. На первые 4 тома большие скидки!
✅ https://author.today/work/358686
Любовь слепа, и нас лишает глаз.
У. Шекспир
Уфа
3 сентября 1734 года
И почему меня это не удивляет? Я был почти уверен, что Кондратий Лапа теперь окажется где-то рядом с Уфой. Это очень даже правильно. Никто сейчас в Уфе не проверяет документы, которых у абсолютного большинства и вовсе нет. Сейчас сюда приходят столь разные люди, что не принято и спрашивать подробно об их прошлом, и о том, чем они вообще занимаются. Все нужны для поднятия этих земель, для противостояния с гордыми башкирами, каждый охочий человек на счету.
Главный и чуть ли не единственный критерий, по которому принимаются охочие люди, — православие. Впрочем, и здесь есть особенность. Учитывая, как много в этих краях старообрядцев, власти, в некотором роде, закрывают глаза на то, двумя или тремя перстами крестится человек. Вот в Тобольске… там да — могут и на принудительные работы старообрядцев отправить, а то и вовсе убить. Но тут, в Уфе, всё несколько иначе.
