Слишком громко он разговаривал.
Да, уже этой ночью нам нужно действовать. Иначе завтра поутру гружёные всяким добром турецкие фрегаты отправятся в Османскую империю. И пусть город уже обречён стать русским, может быть, всего лишь временно, но если есть хоть какая-то возможность навредить своему врагу, при этом немного поиметь материальных ценностей, то почему бы не воспользоваться ситуацией? Даже если она с риском для жизни.
Гвардия умирает, но не сдается!
Пьер Камбронн
Гизляр
2 июня 1735 года
Суета в порту Гизляра к ночи только усилилась. Генерал-майор Лесли, как и было запланировано ранее, выставил ультиматум городу. Всё просто: сдавайтесь или смерть. И время на подумать было только лишь до утра. Так что уже с первыми лучами солнца мог начать штурм. Ну или раньше. По мне, так чего тянуть. Да и генерал-майор так же думает. И когда начнется штурм в том числе зависит и от меня. Так что работаем…
Русских боялись и татары, и турки. Не сказать, что дружелюбно к нам относились и представители других народов, проживающих в Крымском ханстве. Все понимали, что Россия, вошедшая в силу, с которой крымчакам уже никак не совладать, станет вести себя примерно так же, как и татары ранее. Разоряли же татары Москву. Да и за Козельск с сожженной Рязанью и другими городами отвечать надо. Такие преступления не имеют срока давности! Объявляли же себя крымские татары единственными правомерными потомками монголо-татар!
Уже ходили разговоры, что всех жителей ханства поверстают в рабы, посадят на землю, что для татар было смерти подобно. Ну и, как полагается в таких случаях, были страшилки чуть ли не про изнасилованных и после этого распятых младенцев. Вполне для меня знакомая ситуация. Даже в будущем во всякие подобные глупости люди верили, что уж говорить про современность.
И вот в этой суете даже как-то прошло мимо, что галера греческого купца Алексиса Дамиониса вышла из бухты и бросила якорь в стороне. Будто бы спасалась от чего-то. При этом моих бойцов там уже не было.
Нанять гребцов на галеру стало задачей, которая даже не потребовала от нас особого решения. Были в городе люди, которые готовы сесть на вёсла, лишь бы уехать из города. И дело даже не в том, что греки, которые сейчас заменили моих бойцов на вёсла настолько боятся прихода русских.
Напротив, пусть греки о таких вещах говорили только между собой, но было ясно, что они многого ждут от прихода Российской империи. По крайней мере, при грабеже и разорении татар для других может сработать принцип: «Кто был никем, тот станет всем». И кому же этим «всем» не становиться, как не единоверцам-грекам!
У каждого свои резоны, мотивы. Ну а я не стал разочаровывать и разубеждать. Вряд ли пока можно было говорить о том, что Россия пришла в Крым прочно и навсегда. Пока мы еще только подошли к первому, после Перекопа, крупному городу. Да и турки свое слово не сказали, татары полностью не разгромлены. Но игра идет, инициатива на нашей стороне. А это уже не так мало.
Мы рассредоточились в порту. Мы — это, если без отряда Фролова, тридцать три человека. Ну и я, дядька Черномор. Прям, как в сказке. Жаль, что на нас не чушуя, как жар горя, а теплые и очень жаркие халаты. Учитывая, что под ними еще и наша одежда, то жуть… Килограмма три воды с меня сойдет точно.
Большей частью мы уже скрывались за грудами мусора, которые здесь, в порту, образовались. Даже те, кто получил «счастливый билет» и готовился к отплытию, всё равно не теряли надежды вывести как можно больше своего добра.
Вот и получалось, что они в итоге бросали тюки прямо здесь, у причалов и в целом в порту. Ну, а те, кто облизывался на всё это, пока не решались приступить к присвоению чужого имущества. Все были на взводе, и получить по шее за мародёрку никому не хотелось… Да тут казалось, скоро могут начаться драки за косой взгляд, не то что за кражу.
Уже было далеко за полночь. Знатоки говорили, что вот-вот и начнется рассвет. Я считал, что еще около часа до появления первых лучей солнца. Но все равно решил, что пора…
— Начинаем! — сказал я.
Информация практически моментально разлетелась по всем нашим укрытиям, дошла и до бойцов, которые всё ещё скрывались среди толпы. Условные знаки в батальоне, особенно среди моих ближних бойцов, давно усвоили.
Ожидание всегда мучительно. И вот…
— Что стоите, правоверные? — закричали в толпе на татарском языке. — Русские пошли на приступ, никого щадить не будут, вырежут людей и сожгут город! Берите лодки и плывите к кораблям! Турки не посмеют стрелять — Султан приказал всех правоверных вывозить в Стамбул!
Это в спокойной обстановке, когда люди не находятся в поисках того самого последнего шанса уцелеть, когда они не в стрессе, паники. Вот тогда подобные слова, крики могли бы подвергнуться критике. А того, кто кричит, эти же люди и растерзали бы.
