Люди в общине не были сословно разделены, что привлекало всех православных, которые волей судьбы и случая оказывались в этих краях. Таких было мало, но все же появлялись. Нередко было, когда воин вставал за плуг, на следующий день шел на золотодобычу, но это было продиктовано необходимостью.
Лишь только Лапа, да Александр Матвеевич занимались исключительно своими делами. Кондратий Лапа управлял людьми. Ну а Норов искал новые выходы золотой руды на поверхность, или особо богатые на золото места в реке Миасс и ее притоках. Указание наиболее богатых на драгоценный металл мест удивительным образом совпадали с тем, что описывал Александр Лукич, брат ученого.
Александр Матвеевич закрыл свою тетрадь, бережно сложил перья и чернила. Это большое богатство в поселке. Все предусмотрел Лапа, но чернил и перьев взял мало. Так что Норов складывал писчие принадлежности с особым прилежанием. И все это сделал с дурацкой улыбкой. Влюбленные люди редко замечают, что могут показаться смешными для окружающих. Но это так.
— Афоня! Афанасий! — позвал своего ученика Норов-ученый.
— Чегось, наставник? — рыжая веснушчатая мальчишечья мордашка появилась в дверном проеме.
— Снова ты со своими «чегось?», — бурчал Александр Матвеевич. — Уезжаю ее. Буду через два дня. Кабы книжку, что я тебе дал, читать начал. Опосля спрошу.
— Так сс понятием мы… Женихаться едете. О том все в городке знают, — проявил осведомленность рыжий мальчишка.
— Ты не сплетни от баб собирай. А науку постигай! Морда ты рыжая! — по-доброму побранил мальчишку Норов.
— Так я ж с прилежанием. Мне батюшка сказал, что коли не постигну науку, так… — парнишка приблизился к уху Александра Матвеевича и по-заговорщицки, тихо, словно в доме еще кто-то был, сказал: — Коли науку не постигну, батюшка уды мне грозился отрубить. Кабы не родил я своего сына, не плодил дурней.
Александр Матвеевич рассмеялся. Он был в прекрасном расположении духа. И Афанасий готов был еще больше рассказать и про страшные шутки своего отца, и как младшая сестренка смешно разговаривает. Но наставник спешил, практически убегал из дома.
Рудознавец, этнограф, частью даже и архитектор, военный инструктор и прочая, и прочая… достаточно долго искал себе ученика именно в деле поиска золота. Когда-то это было одним из условий практически сохранения жизни ученому от двоюродного брата Александра Лукича Норова.
Александр Матвеевич до сих пор удивлялся своему выбору. Среди всех и старых, и молодых общинников выбрал именно Афанасия. И на первый взгляд решение начать обучение рыжего парня тринадцати лет отроду было нелогичным.
Ну не выглядел Афанасий усидчивым и прилежным учеником, был еще тем непоседой. Вот только Александр Матвеевич Норов еще никогда не встречал столь скорого в познании наук, от природы необычайно разумного мальчишку. Один раз расскажи что-то, даже сложное, а он уже и понял, запомнил, если что, задаст вопрос по теме, но редко.
Александр Матвеевич вышел из своего дома, к слову, не уступающего терему Кондратия Лапы. Здесь, во дворе небольшой усадьбы, ученого ожидали пять охранников от общины и пять же охранников от башкирского рода, кочевавшего по соседству.
Если охранники, приставленные Лапой, должны были не только охранять, но и следить за Александром Матвеевичем, чтобы не воровал и не сбежал, то башкирские воины смотрели за тем, чтобы будущий муж любимой дочери старейшины рода, не был ни кем обижаем.
Вплоть до того, что Александр мог приказать башкирам и они накинулись бы на охранников от общины.
Скоро небольшая группа всадников выехала за пределы городка. Позади остались два острога, впереди засеянные поля и огороды. Везде копошились люди. В общине никто не шатался без дела. Может только рудазнавец Норов иногда так поступает. Но ученый всегда даже прохаживался с таким важным и задумчивым видом, что все были уверены — думы думает, работает головой ученый муж.
Александр Матвеевич Норов подгонял своего коня, то и дело вырываясь вперёд, заставляя также напрягаться и свое сопровождение. Норова Гильназ ждала. И он с нетерпением ждал с ней встречи. Два дня он проживет, как рассчитывал, у башкир, ну а после привезет невесту в свой дом.
Скоро он заберёт прекрасную девушку, чтобы отвезти её в общину и там покрестить в православие по старообрядческой традиции. Пока Норов не доберётся до ближайшего русского городка, где будет официальная православная церковь, он решил хоть так покрестить свою невесту.
Они потом никому не скажут, чтобы не попасть под преследование. Ну и научит Норов, как правильно креститься в другом городе. Однако Александр Матвеевич посчитал, что Гильназ нужно отрывать от её корней уже сейчас. И достаточно строгая старообрядческая община Кондратия Лапы никак не допустит, чтобы Норов сожительствовал с башкиркой, если та будет веры басурманской.
