Выдержав изрядную паузу, предоставив время для переживаний, я задал вопрос, который, скорее всего, от меня и ждали:
— Итак, чего же ты хочешь?
Лицо мастера просияло. Он оглянулся за спину, своим видом показывая ученикам, мол, смотрите, батька ваш умеет договариваться, что уже и сам барин о пожеланиях вопрошает.
— Малый завод ставить хотим. И, потом, я говорил двум баринам, что тут были до тебя. Они молвили, что токмо ты, барин, на то и можешь сподобиться. А в Петербургу мне такого почёта не будет. Ведаю, что там у тебя… вас, барин, завод, — озвучил свои желания Фома.
Я ухмыльнулся. Здоровые амбиции — это всегда хорошо. Вопрос только состоит в том, насколько эти амбиции у кузнеца здоровые.
— Ну, показывай что умеешь и что есть! — требовательно сказал я. — А там и погляжу, что с тобой делать! Прямо скажу, как ты со мной разговариваешь, мне не по нраву. Говорить так может токмо тот, кто делом докажет право своё. Да и то… Никто не может!
— Прими в дар, барин! — пожевав желваками, сказал Фома и подал знак своим ученикам.
Я увидел и обомлел. Нет, виду не показал, но внутри побежали мурашки. Мне демонстрировали, точнее дарили, на вид так и автомат.
— Сие ружьё сладил я по рассказу Никиты Демидова. Он деду моему рассказывал, а дед мне. Бывали в православной державе нашей такие ружья, — с явным чувством превосходства, говорил Фома.
Я покрутил ружьё с револьверным барабаном, отложил в сторонку. Очень похоже… Не помню, как выглядело пятизарядное ружье мастера Первуши Исаева, исполненное им в начале прошлого века, сразу после Смуты. Вот видел же в музеи артиллерии в будущем, но помню только общие черты.
В любом случае, барабанные ружья пробовали делать многие. И русский мастер Вяткин тут отметился, и голландцы с немцами. Но… что касается барабанных ружей… Можно конечно сову на глобус натягивать. Более того, скорее всего сове пора уже прятаться от меня, ибо я собираюсь купить глобус и несдобровать бедной птице. Но пока не будет изобретен унитарный патрон…
А не пора ли найти химика и изобрести Гремучую ртуть и Бертолетовую соль для капсюля? Только уже не Бертолетовую, а названную иначе. Что помню? Калий и как-то через него пропускают хлор. Как? А черт его знает. Как-то. Хватит ли таких «великих» знаний, чтобы сделать открытие? Кто его знает. Не попробуешь, не поймешь. Химика бы… Нужно пробовать. Нет, только не химика пробовать, а с ним работать.
— Сложная конструкция. С десяток сладить можно. В остальном дорого и затратно, — сделал я свой вывод. — Докажи иное, озолочу.
На самом деле, вопрос денег и стоимости подобного изделия для меня сейчас стоял не в первую очередь. Если подобное оружие будет эффективным, то я не поскуплюсь, обязательно закажу. И не десять, а как бы не две сотни.
Даже представил, насколько было бы эффективно использовать револьверное ружьё в том жестоком бою, когда мы оборонялись в Гуляй-поле. Быстрых последовательных шесть выстрелов — это колоссальное превосходство в бою.
И можно же сделать картонный патрон. Был же такой изобретен еще и до капсюля. Вот чем, как пока кажется, можно заняться. Изоб
— Нарезы? — очередная порция удивления посетила меня.
Нарезное ружье с барабаном! Сильно. И то, что дальше мне были продемонстрированы вполне добротные ружья, не хуже французских. И что пистолеты ладные — это не так удивляло. Да вообще не удивляло. Барабанное ружье, да еще с нарезами, не оставляло в покое [
— Ну а теперь говори! Заслужил, — сказал я, но решил добавить и жестким тоном: — Еще раз будешь мне перечить, али грубить, то и выпорю и пешком на Урал отправлю к другу моему, Акинфию Демидову. Сие уразумел?
— Прости, барин, — покаялся Фома. — Бес попутал. Работу такую сладил, что и в Туле умельцев не найти. Вот разум и в тумане, гордыня обуяла.
— Гордость за свое дело — это хорошо и правильно. Но не со мной! Если не захочу, ты никуда не уйдешь. А уйдешь, то… — не стал я договаривать, но напрашивалось словно «не дойдешь».
Через пятнадцать минут я был уже на стрельбище рядом с мастерскими.
— Бах! — выстрел.
— Хрст! — прокрутил я барабан.
— Бах! — новый выстрел.
В минуту все шесть выстрелов, сколько есть зарядов в ружье, все выстрелил. Летело вполне кучно. Вот только барабан прокручивался крайне сложно. Нужно было применить усилие, чтобы получилось.
— Вот что, мастер Фома, а сможешь ли ты сладить мне за месяц шесть десятков ладных штуцеров? — спросил я. — Что до этого ружья, то тут доработать нужно. Первое, это крутить круг сложно. Стираться и заедать будет. Второе, это нужно съемный круг делать, дабы менять его в бою. Ну а что скажешь о штуцерах?
— Столь много? Не осилю, — чуть растерянно говорил оружейник.
Хотя он, скорее, кузнец, который всё-таки решил переквалифицироваться в оружейника. И, как я посмотрю, в очень даже неплохого мастера этого ремесла.
