Я платком протёр изрядно запотевшее стекло, чтобы хоть как-то смотреть и анализировать, что же нового на землях отца появилось. Всё же мы с ним очень долго и упорно разговаривали и о сельском хозяйстве, и какие новшества я ему присоветовал. И всё это было уже чуть ли не год назад.
Так что мне было очень интересно, что можно успеть сделать за один год. Да и какой-то азарт появлялся. По прикидкам моё поместье под Каширой за год должно преобразиться более чем значительно.
Когда мы остановились в одной деревушке на землях моего отца, так, чтобы выйти подышать воздухом и размять ноги, я стал пристально рассматривать, как живут крестьяне. И был несколько огорчён прежде всего тем, что отцовские крепостные жили лучше. А ведь считается, что крепостным чем южнее, тем сытнее.
Пришлось чувство зависти усилием воли заткнуть подальше. А вот чувство радости за успехи отца, напротив, разжечь.
Даже у крестьян были ульи. На окраине небольшого огорода одной из хат я увидел пасеку из дюжины или даже больше ульев.
Серьёзный недостаток в наличии, как и во многих делах внешне очень даже полезных. Уже было видно, что один из солдат моего сопровождения схватился за щёку. Его ужалила пчела. И наверняка крестьяне ходят покусанными. Ну а больше недостатков деле пчеловодства я в не видел.
Солнце клонилось к закату. В деревню привели с пастбища коров. Всего я насчитал чуть более двадцати подворий. А коров привели семнадцать. Это тоже уже о многом говорило. Иметь в одной крестьянской семье корову — как минимум с голоду дети помирать не должны.
И это даже с учётом того, что местные коровы никак не те, что я видел в будущем. Местные коровки дают за дойку в лучшем случае пять литров. То есть в день, если корова даёт десять литров, неполное ведро, то это отличная корова. А десять литров молока в день — это сытая семья из пяти-шести человек. Даже с учётом того, что нет куриц, свиней, иной живности.
Так что хорошо живут отцовские крепостные. А вот батюшка мой явно не хапуга. С таких крестьян иной помещик мог бы тянуть куда как больше податей и не только барщиной.
— Справный помещик наш батюшка! — для Юлианы не прошла незамеченной разница между тем, как живут наши крестьяне под Каширой, и отцовские.
Когда первый раз приезжал, также видел, что крепостные не бедствуют. Ну тогда подумал, что это лишь ближайшая к усадьбе деревушка так живёт. А тут окраина как бы не лучше обустроилась.
А что меня поразило в словах жены — что она сказала «наш батюшка». Всё-таки мне удалось сделать то, что из строптивой девицы рождается замужняя женщина. Та, которая за мужем. Ещё бы смирилась с некоторыми нюансами нашей семейной жизни.
А разве же бывает в жизни все очевидно и понятно? Порой и в менее значимых делах сложно разобраться, не то что в чувствах и в отношениях.
От автора:
Новинка от Ника Перумова и Валерия Гурова! Архимаг в теле вора, Петербург охвачен заговорами, князья делят власть, а безликие убийцы вышли на охоту.
https://author.today/reader/482616
Самый желанный подарок не бриллианты, и не розы, и не шоколад. Главное — внимание.
Рик Уоррен
Петербург
1 сентября 1735 года.
Случилась встреча высоких гостей. Отец и мать вышли из дома ещё до того, как мы с Юлианой въехали на подворье усадьбы. Разоделись родители по-богатому. В таких нарядах не стыдно было бы появиться и на императорском балу.
Мать держала икону в позолоченном, а может и в золотом окладе. Отец с некоторым напряжением сил удерживал в руках исполинский каравай. Не доверил даже слугам такое дело. Лица родителей сияли радостью. Мое сердце наполнялось теплотой.
— Дети мои! — сказала мама и чуть в голос не разрыдалась.
А ведь они ещё не такие пожилые люди, чтобы полностью уходить во власть эмоций и остро чувствовать одиночество. Я-то знаю, как это бывает. Сколько маме? Малолетка! Сорока, наверное, нет. Красотка, на самом деле.
Нужно с отцом поговорить и как-то намекнуть. Пусть разнообразит серые семейные будни. Впрочем, в этом времени такие советы не дают.
Улыбнулся искренне, честно. Вспомнил, как сам готовился к встрече с детьми. Как всё досконально планировал. Разрабатывал меню, придумывал развлечения. А потом все планы рушились, и я превращался в бурчащего старика.
Ну и придётся почувствовать те эмоции, которые были у моих детей. Уже сейчас мне кажется поведение родителей избыточным. Но зачем все эти церемониалы! И все равно приятно.
— Переломите хлеб, дети! — посмотрев на мать, которая попала под власть эмоций и не могла сказать ни слова, отец взял ситуацию в свои руки.
Конечно же, мы и хлеб преломили. Я даже с великим удовольствием съел изрядный кусок каравая. Помниться, что по традиции, кто больший кусок откусит, тому и быть главой семьи? Хорошо, что Юля укусила каравай, словно воробышек клюнул. Наверное, этикет соблюдала. Ну а я так укусил, что чуть рот не разорвался.
